Сестрёнка Месть

– Как говорил Двунадесять: «Выживанец потому и выживает, что готов отступить в любой удобный момент».

– Мудрый был человек, судя по всему. Но как его слова назидания спасут нас от эликоптеров жандармерии?

– Не плачь, сучка. До прибытия эликоптеров успеем смотаться.

4

Избавившись от жандармов, некоторое время компаньоны ехали молча. Жим-Жим, освободив руку от экзоскелетной насадки, рылся в пластинках, выбирая музыку. Кур-Метт нарушил радиомолчание:

– Расскажи мне про Двунадесять.

– Хе-хе, шпионская сучка, отсылаешь мои байки в Конурский Ханаат?

– Я не шпион, а исследователь.

Кроме того, Двунадесять был выживанцем, а они не признают власть любого государства. Чем этот человек был так знаменит, что информация о нём засекречена Имперской Канцелярией?

– Двунадесять был знаменит своей необыкновенной способностью: он не только носил в своей шее десяток-другой гражданских чипов, не умирая от истощения, но и считывал жизненные опыты предыдущих владельцев.

– Да ну?

– Я в попу имел катохристан с их церковью, но клянусь Иисусом-девой-марией – истинная правда. Он мог вставить в себя чип химика, физика и биолога одновременно. Он так расширял свои знания, что вместо одного умного человека, в нём умещалось сразу двадцать гениев.

– Хм, как у австралийцев в Потоке Сознания.

– Не знаю, чё там у австралийцев, но Двунадесять организовал в Санитарном Домене систему промышленного производства пудры всех видов и сортов. Мастерил крышесносные смеси, какие не могли создать даже в Моску.

– Неординарная личность… И много у вас таких людей, которые могут читать жизненные опыты с гражданских чипов?

– До Двунадесять никто не знал, что такое возможно. Теперь, говорят, появились люди, но я не встречал.

На этой фразе Жим-Жим поставил пластинку Мирона Матьё, давая понять, что беседа окончена.

Над жилыми землями Империи и Ханаата почти всегда висела тонкая плёнка облаков. Днём она закрывала солнце, превращая его в слепящее пятно, ночью закрывала звёзды.

Часто шутили, что нет смысла строить парники, всё равно живём как под полиэтиленовой крышей.

Иное дело Санитарный Домен. Горячий поток ветра, исходящий от стены Неудоби, сдувал облака. Солнце, хоть и заходящее, жарило песок Домена с особенной силой. Оба бронепежо раскалились и скоро двигатель Жим-Жима перегрелся и отключился.

Жим-Жим дал команду на остановку.

Водители вышли, каждый с канистрой воды.