Сестрёнка Месть

Я пожал плечами:

– Когда я вижу Неудобь, то первым делом проверяю, не сбился ли я с курса? Зачем думать о том, что если произойдёт, то уж точно не на моём веку?

– Сегодня мы смотрим на Неудобь издалека, а завтра она всех нас накроет Шестой Волной.

– Между волнами катастрофы по несколько тысяч лет. Учёные говорят, что Пятая была последней.

– Вся наука – это ложь, которая постоянно опровергает саму себя. Даже если новой волны не будет, Неудобь-то растёт. Рано или поздно она захватит всю оставшуюся землю.

Ты, Бориска, проживёшь свою жалкую жизнь, а человечество обречено.

Марин вещала таким тоном, будто ей не пятнадцать, а сто пятнадцать, как Льву Николаевичу. Ещё и «Бориской» назвала:

– Развела тут философию «умрём – не умрём». Все там будем, Иисус-дева-мария. Признавайся, кто ты и от кого бежишь? Украла что-то?

Марин подошла ко мне. Левая часть её лица подсвечивалась то красным, то зелёным светом фонарей аэронефа ТорФло, который мы понемногу нагоняли:

– От кого ещё может бежать честный человек в Империи Ру?сси? Конечно от преследования Имперской Канцелярией.

– И за что тебя преследуют?

– Я – принцесса Марин Дворкович, – заявила она.

Тут Марин поведала, что она – племянница Жоржа Дворковича, знаменитого правителя Сен-Брянской провинции.

(В это не верилось).

– Несколько лет назад мой дядя организовал Фронду, попытку свержения Императора Володимара Третьего.

(Это правда, вялотекущие протесты Фронды до сих пор проходили в Моску).

– Но силы Фронды были разгромлены во время попытки войти в Моску, продолжала Марин.

 – На стороне Володимара Третьего выступили многие дворяне и владельцы ПВК. Патриотические силы решили объединиться и разогнать Фронду, ведь из-за гражданской войны назрела опасность вторжения Конурского Ханаата. С тех пор Жорж Дворкович находился в бегах. Пару месяцев назад агенты Имперской Канцелярии выследили его местоположение. Нычка фрондеров была разгромлена.

– «Нычка»? – удивился я. – Какое неаристократичное слово.

Но Марин продолжала, едва сдерживая слёзы:

– Дядю убили. Мою маму изнасиловали и зарубили саблями агенты Имперской Канцелярии. Папу, братика и второго братика тоже насмерть изрубили, – заключила Марин. – Поэтому я понимаю боль твоей утраты. Но мне труднее. Я вынуждена бежать. Под видом нищенки пробираюсь в трюмы аэронефов.

– Куда бежишь?

Марин достала из кармана платья клочок бумаги с пятнами засохшей крови:

– Эти координаты передал мне умирающий отец.