Плоды манцинеллы

 – Самое важное то чуть не забыл. Память, дорогие мои, память…

Кристоф уткнулся в ноутбук и, неразборчиво бубня под нос, заводил пальцем по тачпаду.

– Во-о-о-от, – слабо протянул он. – Вот. Все здесь.

Карточка обследованного пациента была заполнена лишь наполовину. Графы «мать» и «отец» пустовали, графа «адрес» содержала лишь данные о расположении больницы: город Коломна, улица Тургенева, дом 1, корпус Б.

– Где это вообще? – Майер отвернулся от монитора и встал. – Я бы выпил кофе, Кристоф. У тебя тут есть, – он внимательно осмотрел древний автомат, обнаруженный под завалами местного хлама.

 – У тебя тут есть рабочий аппарат?

– Нет, Бастиан. Я не пью кофе, уже давно, – старик похлопал себя по груди. – Он садит сердце. Могу предложить чашку зеленого чая. С лимоном или молоком, как по вкусу.

– С лимоном, – Кьорди кивнул и удалился в угол лаборатории.

– Марта, тебе налить чего?

– Нет, благодарю.

– Коломна находится недалеко от Москвы, на юго-востоке, – прозвучал приглушенный голос Кристофа.

 – Где находится приют… Или как он там – детский дом… В общем, где живет Мария, я не знаю. Вам придется выяснить это самим.

– Мы можем зайти в больницу, – Марта взяла один из помятых листков, что были щедро разбросаны по столу, вытащила из сумочки ручку и переписала адрес, указанный в карточке. – Там наверняка знают.

Кьорди вернулся к коллегам, держа в руках две керамические кружки, поставил одну перед Себастьяном, медленно сделал большой глоток и спросил:

– А кто из вас говорит по-русски?

– Я говорю, – Марта аккуратно сложила листок и отправила его вслед за ручкой в дебри большой женской сумочки.

 – Учила его когда-то давно. Кое-какие знания еще остались.

Все складывалось как нельзя лучше – девочку обнаружил Кристоф, а не кто-то из сотен лаборантов, она оказалась сиротой, что, по мнению Изобретателя, невероятно все упрощало, Бремер знала язык. Майер, конечно, был немного удивлен – он не знал, что Марта владеет русским. Но тогда, сидя в лаборатории Кристофа, Себастьян воспринял эту новость как добрый знак, хоть и сам в знаки никогда не верил.

Бастиан был из тех, кто всю жизнь отвергал любую суеверную белиберду, отвергал набожность, нелепые фантазии и все, что в его понимании считалось разглагольствованием и выдумкой. Но этот скан… Словно сам Бог, в которого Майер не верил, сложил простенький пазл, решение которого предоставил Себастьяну в награду за все труды, тяготы и лишения. И Бастиан был готов.