Плоды манцинеллы

– Прошло восемь лет, – продолжал Саммерс. – За это время мы более-менее оправились, встали на ноги. Сейчас между Государством и Родством открытые границы. Мы не препятствуем ни тем, кто хочет уйти, ни тем, кто хочет вернуться. Ужасы прошлого постепенно забываются.

Алан закончил речь и выжидающе скрестил руки. Майер долго молчал, потирая лоб и бормоча что-то под нос, он выглядел озадаченным, но заинтересованным. Энди испытывал любопытство – каково это, узнать, что между твоими «вчера» и «сегодня» прошло тридцать с лишним лет, каково понимать, что пока ты смотрел на стрелку часов, время сместилось, оставив тебя в стороне и промотав взлеты и падения всей человеческой расы.

– Ваша история, мистер, звучит слишком бредово, чтобы быть ложью. И слишком ужасно, чтобы я в нее поверил.

– Я вас понимаю, доктор. Как никто иной. Но весь мой рассказ сводится к одному моменту…

Саммерс потянулся во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда листок, уже знакомый Энди. Момент истины. Вот он.

– Давай, док, – прошептал Андрас.

Он точно не понимал, к кому обращается. То ли к Майеру, реакцию которого хотел узнать, то ли к Саммерсу, на чей успех так надеялся. – Давай, старик, реши эту задачку. Мы верим в тебя, дружище.

– Что это такое? – Себастьян с любопытством смотрел на клочок бумаги.

– Это послание, понять которое можете только вы. Вот, смотрите.

Алан развернул листок и протянул его Майеру. Время словно застыло, Энди прилип к мониторам, боясь пропустить какую-нибудь важную мелочь.

Он практически не дышал, пытаясь уловить все подробности и детали предстоящей развязки.

Бастиан несколько раз прочитал написанное и мелко заморгал.

– Не покидай меня, папа… – Майер слепо смотрел перед собой. – Эстер? Эстер, девочка. Родная моя…

Саммерс поспешно сложил и убрал листок.

– Что вы можете рассказать мне о ней, доктор?

Бастиан словно и не слышал обращенных к нему слов.

– Я так люблю тебя, Эстер, – тихо проговорил Изобретатель. – Ведь ты мое… Мое…

– Что, доктор? Скажите мне! – Алан слетел со своего кресла и опустился на колени перед Себастьяном.

 – Что вы о ней помните? Что знаете?

Бастиан сокрушенно опустил голову.

– Ты мое… Мое… – бормотал Изобретатель. – Мое…

– Что, Себастьян! – Саммерс схватил его за плечи и начал трясти. – Скажи мне!

Доктор медленно поднял голову. Энди увидел хмурое лицо глубокого несчастного человека, лицо, блестящее от слез.

– Ведь ты мое… – губы Майера едва шевелились. – Совершенство.