Ян Дизит. Между востоком и западом

Как только остальным станет известно о твоей силе, я за твою жизнь не дам и ломаного гроша. Все без исключения, у кого в этом мире есть власть, будут пытаться либо заарканить тебя к себе на службу, либо убить, чтобы ты не достался другому. Причем убить тебя будет гораздо проще, чем заполучить в союзники. Поэтому пообещай мне одно! С этого момента ты не станешь пытаться увидеть дальше ста километров. Это тот предел, который способен достичь только один из двадцати видящих. Потому старайся показаться хорошим видящим, но далеко не самым лучшим.

И привыкни не тратить свой дар на пустое. Как только ты начинаешь использовать дар, ты сразу становишься открыт тем видящим, кто вольно или невольно попал в зону твоего дара». Учитель пообещал Яну, что подумает, как безопасно продолжить тренировки на длину дистанции, а пока можно развивать способность максимально эффективно использовать его на ближней и средней дистанциях, а также увеличивать временной резерв пользования даром.

Ян приоткрыл глаза и прислушался к шуму на мосту.

Судя по всему, Збышек и таможенники находились в самом разгаре обсуждения таможенной пошлины, так как Ян краем уха слышал, что Збышек заговорил про свою заботливую маму. Видящий улыбнулся. Наверное, в этот момент кото-то из караванщиков уже начал снимать с лошади долгожданный бочонок пива, а таможенники послали одного из своих за рыбой. Все знали, что упоминание Збышеком его мамы было сигналом к началу застолья. Караванщики часто подначивали этим Збышека. Когда они хотели спросить разрешения выпить, кто-то из них, всегда хитро прищурившись, обращался к главе каравана: «Як здровье вашей мамы, пане Збигнев?»

Ян опять закрыл глаза и попытался заснуть, так как в запасе было еще как минимум полчаса, а то и больше.

Но сон не шел. Опять нахлынули воспоминания об учителе. Ян вспомнил их первую встречу. Ему было двенадцать лет, когда на их поселение напала большая банда. Многие мужчины в это время были либо в поле, либо на охоте. Бандиты приехали за женщинами. Торговля рабами существовала с незапамятных времен. Некоторым редрикам удалось при помощи видящих значительно сократить масштабы этой беды в своих районах. Но нет-нет, а раз в пару лет какие-нибудь залетные банды промышляли захватом живого товара. Захваченных в плен людей увозили далеко на север – аж за самые Карельские пустоши. Никто из них никогда не возвращался. Особенно ценились молодые юноши и девушки. В один из таких налетов был схвачен Ян.