Лапы волчьи, характер русский

Он слышал, как по палубе разносится тонкий скрип, не страшный, но какой-то удивительно противный, неприятный. Братья лежали молча. Им казалось, что вслед за скрипом надвигается нечто страшное.

Они лежали так долго, до позднего вечера.

– Братцы, как дела? О-о, молодцы. А мы там разговаривали, разговаривали. Я прочел несколько лекций – в целях выпрямления рухнувшего графика культурно-просветительской работы.

– Угощали? – спросил боцман.

– Чуть-чуть. Да я же обычно не беру.

Боцман махнул рукой.

– А где ребята?

– Какие? С хвостами? Лежат на вантах.

– Выньте их. Уже холодно.

– Да они не поддаются.

К вантам подошли Тимоха и Мотя – их облаяли. Когда подошел Костя, Балтик с Полканом немного замялись, а потом стали негромко, но явно рычать.

– Они тут окопались.

Подошел Нестеров.

– Ребята, давайте.

– Гав-гав-гав!

– Ого! Вот так номер. Вы что? Испугались. Егор Федотыч, тут что-то было?

Боцман почесал живот.

– Да не было ничего.

Он полдня сидел у себя на кубрике, вырезал на заказ, и на палубу заходил, только чтобы дать новые указания.

А еще он готовил на плите рыбу, очень ценную, и ему было не до пустяков.

– Пускай сидят. Мы их потом вынем.

– Ага. Палец отгрызут – пробормотал кто-то. Но уже смеркалось и все пошли отдыхать.

Полкан и Балтик лежали в напряжении, пока вконец не устали. Когда они заснули, их перенесли в коробку.

На следующий день они опять стали бегать, но уже с некоторой опаской. К Черепенникову старались не приближаться – но когда он, мимоходом, что-то выронил из кармана (тряпку, кажется), на испускавшую его запах вещь набросились и стали рвать.

Балтик обнаружил карандаш, который был не Черепенникова, но имел тот же цвет, что куртка Черепенникова – на карандаш напали яростно, и спасло его лишь состояние зубов. Они лишь недавно прорезались, и грызть очень твердые предметы не получается. Днем ребята не ели ничего. Вечером Климчук объявил, что их «домик» лучше бы перенести с кухни на другое место. Нестеров не стал возражать. Ребят переместили поближе к самому большому кубрику, который все называют «кают-компания». Там нет каких-то особенных вещей или удобств, какие обычно бывают в кают-компании. Это просто небольшая комната, где проводят занятия, политбеседы или просто разговаривают.

– Вот ребята, ваша новая диспозиция. Хотите есть? Федотыч, что там имеется?

Боцман сунул миску утренней каши (правда, на молоке).

Ребята подумали и не стали есть.