Ледяной принц

 – Хотя до этой книги у меня пока не дошли руки, – он извлек том толщиной почти с него самого и с громким стуком положил его на стол. На свету блеснул написанный архаичным жирным шрифтом заголовок: «Краткая история Вильхейма».

Гейдж приподнял бровь.

– Меня несколько пугает слово «краткая».

Кост хмыкнул.

– Читаешь мои мысли.

– А что мы ищем, напомните? – я последовала за Костом и Гейджем, которые стали использовать меня как тележку для книг. Кост схватил связку свернутых пергаментов и аккуратно подложил их к к растущей у меня в руках стопке, прежде чем свернуть направо, в проход со стеллажами, на которых было еще больше томов.

– Гейдж оказал нам услугу в обмен на доступ к этим текстам, так что, я полагаю, мы ищем все то, что его заинтересует, – он оглянулся через плечо на Гейджа, который с задумчивым видом изучал обложки двух книг. Пожав плечами, он сунул оба тома под мышку и догнал нас.

– Что касается нас с тобой, то мы ищем информацию, которая может быть как-то связана с клятвой Нока.

– Я пока ничего не смогла найти, – я переместила вес книг на грудь.

– Я тоже, – Кост стал набирать книги в собственные руки. – Но надеюсь, что я все-таки что-то пропустил за минувшие годы.

Гейдж поднял толстый том с зелеными буквами на обложке.

– Эта может оказаться интересной, – он нежно провел пальцем по названию: «Зейн и павшие лидеры». Под его прикосновением вспыхнула магия, посылая в воздух зеленую искорку. Кост улыбнулся.

– Это особая книга.

Скорее живая, чем нет. Она сама себя пишет, чтобы вести учет всего того, что происходит в Круоре. Мы не смогли бы изменить ее текст, даже если бы попытались.

Глаза Гейджа округлились.

– Потрясающе.

Кост кивнул, прежде чем обратить внимание на наши переполненные руки.

– Думаю, для начала хватит, – он повел нас к столу, на ходу упорядочивая книги по годам и важности. Он бормотал себе под нос, размышляя, какие книги следовало бы просмотреть в первую очередь.

Гейдж следовал за Костом по пятам и затем занял стул во главе стола, подтащив к себе «Зейна и павших лидеров».

В библиотеке воцарилась тишина, прерываемая время от времени шелестом пергамента. Даже догорающий очаг почти не потрескивал. Я опустилась на ближайший ко мне стул с мягкими подлокотниками и пуфиком для ног, но не смогла заставить себя читать лежащий передо мной фолиант. Не тогда, когда Калем все еще спал в медицинском крыле наверху.