Расколотая корона

Порыв ледяного воздуха окутал Лину, а затем промчался по тронному залу.

– Я представляю вам Лину Эденфрелл, новую главу Совета заклинателей, – закончил Гейдж.

Лина горделиво вздернула подбородок, однако на ее губах по-прежнему играла нежная, теплая улыбка. Она направилась к нам, шурша подолом длинного кремового платья. Накинутый на плечи ртутный плащ тянулся за ней по полу. В этот момент Лина выглядела не просто великолепно. Она выглядела как королева. Остановившись перед Гейджем, Лина на мгновение встретилась со мной взглядом.

Я едва не пал перед ней на колени в знак вечной преданности.

С ближайшего трона Рейвен взяла фиолетовую бархатную подушку, на которой лежала изящная диадема из розового золота. Сотни лоз и бесчисленные листья, усеянные бриллиантами, сплетались в корону Лины, которая символизировала новое начало.

Лина опустилась на колени, и Рейвен взяла слово.

– Клянешься ли ты защищать нас от угроз как нынешних, так и будущих?

– Клянусь, – без колебаний ответила Лина.

Даже сейчас, когда она прижала подбородок к груди и смотрела в пол, ее голос звучал громко и твердо.

– Клянешься ли ты направлять нас в смутные времена, руководствоваться мудростью и прислушиваться к членам Совета?

– Клянусь.

Рейвен впилась в Лину взглядом и продолжала:

– Клянешься ли ты почитать Селесту всем сердцем и защищать всех тварей?

Лина подняла голову и посмотрела на скульптуры Селесты и Окнолога, вырезанные в стене за тронами. Она перечитала древние письмена, выгравированные рядом с богиней и ее могущественным зверем.

Должно быть, все заклинатели наизусть знают эти строки. Закончив, Лина закрыла глаза и снова склонила голову.

– Клянусь.

Гейдж высоко поднял диадему и водрузил ее на голову Лины.

– Во имя нашей богини, мы нарекаем тебя главой Совета. Теперь настало время обратиться к народу.

Поднявшись на ноги, Лина повернулась лицом к толпе заклинателей.

– Для меня великая честь стоять сейчас здесь, перед вами. И хотя в мои намерения не входило становиться главой Совета, я буду служить вам верой и правдой.

 – Лина сложила ладони перед собой и глубоко вдохнула. – Как и у Гейджа, у меня нет слов, которые могли бы облегчить боль нашей общей трагедии. Преступления Язмин не исправить. Она предала нас и оставила раны, которые никогда не заживут. Однако она также невольно дала нам все необходимое для борьбы: смелость, силу, жажду независимости.

Лина спустилась с возвышения и пошла по проходу.