Люди желтых плащей

Ей чуть за тридцать, абсолютно голая, с головы до пят измазана розово-чёрной грязью. При каждом шаге тело женщины извивает в страшных корчах, скрюченные руки словно живут своей жизнью – она то прижимает их к израненной груди, впиваясь пальцами в мягкую плоть, то отрывает назад, уже со свежими кусочками кожи под ногтями. Длинные волосы грязным колтуном лежат на плече. Страшнее всего её лицо. Перекошенный судорогой рот вытянут в непрерывном немом «О», подбородок и горло покрыты запёкшейся кровью. Глаза закрывает слипшаяся от грязи и крови чёлка.

Первые секунды шока настолько сильны, что полностью обездвиживают нас. Ротовую полость наполняет терпкий привкус адреналина. Мы так перепуганы, что не можем даже дышать. Всё на что нас хватает – наблюдать за адским отродьем, которое медленно приближается к нашему другу.

Между тем Ваня не замечает заражённую женщину, или не хочет замечать. В ситуациях сродни этой страусиная тактика может быть весьма полезна – по крайней мере, не даст тебе впасть в ступор.

Однако вместо того, чтобы сесть в машину и ехать к нам, Ваня ставит её на сигнализацию.

«Пиу-пиу» – откликается та.

Этот привычный звук, точно вернувшийся к нам из прошлой, нормальной жизни, приводит нас с Витосом в чувство.

– Какого лешего он творит! – вопрошает Виталик.

Если бы я знал.

Ощущаю рукоятку мачете в ладони – последние несколько минут я сжимаю её до онемения в пальцах.

«Прокажённая» не видит Ваню, от неё до парковки «Супер-Арсенала» добрых двести метров, усеянных брошенными и перевёрнутыми машинами. Но это не значит, что она не слышала звуков сигнализации.

Витос обалдело смотрит на меня:

– Он что, боится, что её угонят?

За меня ему отвечает сам Ваня. С размаху бьёт топором в передний бампер «Октавии», и улица оглашается надрывным звуком сработавшей сигнализации.

«ПИУ-ПИУ-ПИУ-ПИУ! УА-УА-УА-УА!»

Теперь инфицированная женщина точно его услышала.

Неожиданно мне становится ясен замысел Вани.

– К дверям! – кричу Витосу. – Надо его встретить!

Сквозь толстое стекло вагона-купе мы видим, как наш упитанный друг опрометью несётся к поезду, держа вооружённую топором руку на отлёте.

14:40

Следующие десять минут помню урывками, точно плохой сон в первые минуты после пробуждения.

Мы с Витосом у дверей в вагон.