побудьте понятым

Начальники всегда стремятся наверх, но не на чердак, чердак – это уже «крышка» либо «поехавшая крышка». Хотя если вместо чердака пентхаус – начальник с удовольствием его рассмотрит. Повели бы его на первый этаж – дело было бы худо. Хуже только подвал. Подвал в РОВД для задержанного – скорее всего, дикая пытка, или даже приговор. Первый этаж – оперской – тоже очень вероятен рукоприкладством, но таким, после которого и жить можно, и здоровье не теряется.

Лёха знает, что его ведут к непоследнему человеку. Вспоминает, кто им теперь может быть.

Раньше в замах был несчастный пьющий начальник полиции общественной безопасности и адекватный, почти всегда идущий навстречу начальник криминальной полиции.

Проходят в кабинет, на двери как раз висит табличка «Первый заместитель – начальник криминальной полиции». Из-за шефского стола поднимается и плывёт навстречу Лёхе не первый зам, а Шевцова Мария Николаевна.

Как же Лёха рад её видеть. Совсем не изменилась. Шевцова для Лёхи – идеальный образ сильной некрасовской женщины.

Гармония из полноты, румяности и бледности, русые волосы, заплетённые в длинную косу. Но главное, что привлекало Лёху – уверенный напор Шевцовой, энергичные её движения и неиссякаемого веселья голубые глаза. Шутки-прибаутки, задорный смех и заряжающий оптимизм всегда наготове. Если б не она, Лёха может быть, ушёл в первый же год работы. Один только раз он видел в её глазах чёрное отчаяние.

Тогда у Шевцовой загорелся гараж.. Лёха, ещё студент-практикант, обитал у родного дядьки, дом которого стоял метрах в стах от дома Шевцовой, но не слышал ни звука, ни сирен пожарных машин, ни лая собак, ни прочей суеты.

Проснулся утром, а гаража нет, и от машины остался чёрный скелет. Как и от мужа Шевцовой, который бросился тушить и вытаскивать из гаража и машины только ему понятные ценности, да там и сгорел.

Проснувшись, Лёха побежал к Шевцовой. Но к ней не попал. Вокруг сновали пожарные, полицейские, прокурорские и комитетские. Когда все рассосались, он всё же пробрался в дом украдкой.

Она сидела одна, глядела в стену и повторяла одно и то же, всхлипывая:

– Мам, привет, ты в гости? А чего не к сестрёнке? У меня бардак. Пожар, мама. И Вася мой сгорел. Я к тебе хочу, мама… Мам, привет, ты в гости?..

Следующую неделю Шевцова не появлялась на работе, хоронила Васю, отходила от горя, а когда появилась, её никто не узнал. Пустой взгляд, немое лицо, односложные ответы на любые вопросы.