побудьте понятым

Как же хочется домой! Кира, дети, игры, диван, кино, спать. Вот чего брыкаться начал? Сейчас бы сразу подписал всё и пошёл в уют. У Коли кстати плохо натоплено. Потому сквозит, даже через чуни. Дома-то у Лёхи наверняка утренний уголь ещё не прогорел. «Как же хочется домой!» – давненько Лёха не вспоминал с такой частотой эту фразу, наверно, с тех самых пор. Трясучка усиливается.

– Распишитесь в конце каждой страницы, – следователь указывает места, – вот здесь, что вы ознакомлены с правами, вот здесь, что замечаний нет, и в конце.

«Эх. Не добраться сегодня домой», – мелькает мысль.

– Угу, – говорит Лёха вслух, следователя не слушает, заполняет пустые поля, подписывает и заодно спрашивает: – А у вас есть чистый листок?

– Зачем? – настораживается следователь.

– Ну просто замечания не влезут в эти две строчки. Я тут написал «замечания на отдельном листе», нужен лист.

– Ну и какие у вас замечания? – мрачнеет следователь.

– Ну так это. Когда вы меня пригласили, следственное действие уже было произведено, – все изъятые вещи в одной куче, откуда мне знать, – вещи ли это подозреваемого, или вы с собой их привезли? Второе.

– За репост, – тихо усмехается Коля.

– Так и думал, – обращается к следователю, – ну серьёзно – репост ВСети? Дайте угадаю – он там Навального запостил? Или воров и взяточников из Единой России метлой гонял? За простое слово его сажать? За собственное мнение? Это детство мы уже проходили, помните? Дайте лист, – Лёха удивлён, что ни разу не сбился в порыве.

– Тебе нах..й это надо? – спрашивает лейтенант, надвигаясь на Лёху.

– Да сам пока не знаю, – честно отвечает Лёха. – На самом деле, вообще не надо. Мне домой надо.

– Ну и?

– Ну отпустите, и я пойду…

– Эх, Алексей Васильевич, вы сейчас не Ермакова защищаете, вы себе дело шьёте, – следователь встаёт из-за стола, идёт к выходу, оборачивается к лейтенанту:

– Обоих в бобик.

– А что я нарушил-то? – беспомощно спрашивает Лёха.

– Давай уже, – лейтенант выталкивает его из дома, сажает в бобик, следом охранник запихивает Колю.

Уволился, сходил за хлебушком, так и не дошёл до семьи. Лёха понимает – по-другому и не могло кончиться, – но всё же едет в райцентр в нелёгком ах..е. От себя и от той лёгкости, с которой его запихали в бобик. Хотя, как минимум, процессуально он был прав.