Звезды Олега Диодорова

О союзе с Олегом Викторию постоянно спрашивают подруги с работы, даже под грохот станков. Часть производственных линий почти новые, есть очень заслуженные агрегаты, а есть – самые современные, но они дают больше всего сбоев. Девушки-волчицы работали на сборке микроэлектроники. Это очень кропотливая работа. Некоторые микрокристаллы были уже готовыми, монтировать их довольно легко. Другие элементы нужно было производить непосредственно на комбинате. Начитавшись конспектов, Виктория всюду замечала возможности для рационализаторских внедрений.

Конспекты принес ей Олег; Виктории нравится понимать глубинные принципы процессов, но не нравится отсутствие внимания к ее словам. Руководителями производств были очень взрослые лица. К молодежи они не прислушиваются.

– Так когда, Викторинка? Когда Олежек вернется? Или вы хотели сперва к нему поехать?

– Куда это я должна ехать – говорит Виктория, не отрывая глаз от прибора.

– Олежек ведь из Благовещенска, а там, говорят, всем дают участки, всем, кто там родился.

Особенно, если есть заслуги.

– Я еще совсем не думала об этом. То есть нет. Конечно, у Олега есть заслуги. Я думаю, как эту штуку заставить работать получше. – автоматические сборочные линии время от времени дают сбой. Кристаллы трескаются в платах. Иногда пахнет едким.

Девушки морщат нос и кашляют. У всех на головах косынки со специальными прорезями для ушей. Волосы собраны сзади. После окончания смены их стараются встряхнуть как следует. У многих девушек очень длинные волосы.

– Вика, ты была в музее изобразительных искусств.

– Да. Вместе с Олегом. Успела побывать. Сейчас зачем-то его закрыли.

– Боятся, что обворуют. Но, собственно, когда предмет никто не видит, его украсть проще. Ведь если его не видят многие, получается, что многие не знают о его состоянии. Слышали, состав задержали на востоке.

– Да, да! – все кивают.

– Попытались вывезти янтарь. Под видом покупки. Но на самом деле, его украли, а в одном из вагонов нашли несколько картин. Это копии на бумаге, но в рамке, и под большим стеклом.

Я не понимаю, куда девается совесть в такое тяжелое время?

– А Муравленский! Этот гад рыжучий? – все смолкают и стремительно двигаются ладонями. Ни одного лишнего движения нет, все действуют слаженно. И вместе с тем, темп работы не спадает часами. Хочется хоть глазком посмотреть на приятное.

– Вика, а другие парни тебе не нравятся? Чисто эстетически.

– Разве можно сравнивать? С Олегом я могу разговаривать.