Аристарх Игнатьев. Герой по найму

– Да, поспать бы действительно не помешало бы, – Кудрявцева вошла на территорию дома.

– А ты где так задержалась? – Старосельцев попытался реабилитировать своего шефа. – Отец себе места не находит.

– И именно поэтому не поднимает трубку, – недовольно буркнула Кудрявцева.

– Ну а чего мне не позвонила?

– Завтра же обязуюсь выучить все необходимые мне в жизни номера на память.

– Понятно, – Старосельцев кивнул. – Телефон потеряла?

– А ещё встретила парня, – Кудрявцева мечтательно улыбнулась.

– Повезло ему, Женька, – Старосельцев по-дружески обнял девушку.

– Я тоже так думаю, Антон.

Валерий Семёнович не мог простить себе подобного промаха. Он отчаянно ругал себя за неосмотрительность и сравнивал с представителями упрямого вьючного животного. Кудрявцев осуждал женское коварство и мужскую глупость. Армянский коньяк слегка притуплял щемящую тоску, а сонный рассвет пробивался в окно проблесками нового дня.

– Я слышала у нас проблемы?

Евгения неслышно вошла в столовую и села напротив отца.

– Тебе правду рассказать или соврать?

– Папа, о чём ты? Ты же меня с детства учил, что врать нехорошо.

– Женька, – Кудрявцев подпёр подбородок рукой и проникновенно взглянул на дочь. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.

– Я тебя тоже, папа. Давай рассказывай о причинах, которые заставили тебя выпивать в одиночестве.

Глава 13

В самой природе человека заложено непрерывное стремление вперёд.

Каждый новый день должен быть лучше предыдущего. А каждое утро мудренее вечера.

Жизнь Аристарха Петровича менялась буквально на глазах. И изменения эти носили глобальный характер. Очередное утро Игнатьев встретил в шикарной двуспальной кровати. Хозяйка элитной квартиры, находящейся на юго-западе столицы, опрометчиво пригрела на своей груди хитрого врага.

Однако и сама хозяйка не отличалась особой порядочностью и честностью. Поэтому и двусторонние шпионские игры протекали в условиях обычного противостояния интересов.

Круглова приготовила себе кофе и нервно расхаживала по кухне. Вестей от Георгия Спиридонова не было, и это немало тревожило щедрого нанимателя. Раиса Михайловна была в не себя от ярости, но старалась сдерживать свой неумный нрав. Единственное, что хоть как-то радовало одинокую женщину в свете очередной неудачи, так это то, что теперь она не одна. Крепкое плечо Игнатьева казалось ей надёжным тылом.