Как бы эзотерика. Собрание сочинений, том 15

Сама понимаешь. Так что не скучай! – Ульяна Матвеевна выскочила из палаты.

Девочка дождалась, пока закроется дверь и стихнет звук шагов простодушной нянечки.

Девочка специально не смотрела в окно, пока не осталась одна. Теперь она торжественно повернулась, предвкушая, как увидит прекрасный восход, цветы, поющих птиц и счастливых людей, о которых рассказывал маленький мальчик.

Она повернула голову и замерла.

На серой стене белой краской был нарисован крест-накрест перечеркнутый прямоугольник. «Здесь будет окно, обои не клеить!» – прочитала девочка.

И только в центре «окна» была приклеена старая выцветшая иллюстрация из книги. И на этой картинке светило нарисованное солнце, пели нарисованные птицы и гуляли счастливые нарисованные люди…

– Обман, все обман! – прошептала девочка и вдруг разрыдалась. – Ненавижу! – кричала она. – Ненавижу! Он обманывал меня! Издевался! Ненавижу… Нет никакого прекрасного мира…

Девочка плакала и думала о маленьком мальчике. Ей казалось, что она ненавидит его больше, чем весь мир вместе взятый.

Она долго кричала «Ненавижу!», пока вдруг не поняла, что за этими словами не осталось ничего, кроме плачущего сердца…

* * *

Ульяна Матвеевна ворвалась в реанимационную и привычно запричитала. Доктор стоял рядом с приборами, разглядывая тонкую неподвижную линию на одном из экранов.

– Ничего уже нельзя сделать! – сказал он. – Это и так было ясно, еще там, в палате, но моим долгом было убедиться…

– Бедняжка, бедняжка! – забормотала нянечка и потянулась в карман халата за платком.

– Нечего плакать, – строго сказал Разик Умович. – Не первый год работаете, пора бы привыкнуть…

– Пора бы, – кивнула Ульяна Матвеевна. – Только не привыкается. Каждый раз плачу и потом целую ночь заснуть не могу!

– Я уже документы оформил, – сказал Разик Умович. – Давайте покончим с этим и займемся другими больными. Ваша подпись тоже нужна…

Доктор протянул нянечке бумагу. Внизу, после небольшого абзаца, описывающего печальный факт, было написано: «Смерть больного подтверждаю».

Нянечка взяла протянутую ручку, повздыхала и подписалась: «Манасеева У. М.», а чуть ниже доктор поставил свой размашистый причудливый автограф: «Буддхеев Раз. Ум.»

Бумагу подшили к личной карточке маленького мальчика и положили в архив, который был здесь же, в реаниматологическом отделении, за стеклянными дверцами огромного шкафа.

А сам маленький мальчик в это время гулял среди цветов и деревьев прекрасного мира.