Открытки от одиночества

Огромный! И зверушки, привыкшие к почти-бракам-на-пару-месяцев, оказались к этому труду не готовы. А обратного пути нет! Разойтись можно, но партнер остается у тебя в голове… И общество после этого липового бума качнулось в другую сторону, когда жениться едва не запретили. И теперь уже не помню сколько лет пропагандируют осознанное одиночество. Что, мол, каждый человек – это личность, которая не должна смешиваться с кем-то еще. И каждый должен сам, один, встречать и преодолевать жизненные трудности, не рассчитывая на кого-то, кроме самого себя.

Осознанный индивидуализм. К чему я это вспоминаю? Дело в том, что каждый почти-брак делает тебя все менее способным на настоящий. Поверь мне, Виса, ты останешься один, если по-прежнему будешь вести себя, как зверушка… А ведь ты единственный наш сын. Неужели на тебе прервется наш древний род?

– Пап, я обещаю, что сделаю предложение Таре, как только вернусь домой, – прочувствованно сказал я. Родители все-таки в очередной раз задели в моей душе крепкие родовые струнки.

К тому же я и сам чувствовал, что с каждым годом становлюсь все менее способным к женитьбе. Она превращается в нечто отдаленно желаемое, но не обязательное. – Сделаю, несмотря ни на что.

– Хорошо! – выдохнул папа. – Тогда держи!

Он потянулся, схватил футляр со свадебной костью и торжественно протянул мне.

– Пап!!! Только не это! Я как представлю сцену, в которой делаю предложение Таре, держа за спиной эту кость, мне самому страшно становится! Что уж говорить о бедной женщине?!

– Ничего ты не понял, похоже.

 – Отец явно обиделся. – Это же символ! Не обязательно пускать его в дело.

– Ну, пап, не сердись. Как женюсь, обязательно возьму реликвию к себе. И сыну передам. Только не заставляй доставать кость из футляра. Это такой анахронизм, что… что… я даже не знаю!

– Сежа, не мучай ребенка, – вступилась за меня мама. – Сейчас такие времена, ничего не поделаешь.

Честно тебе скажу, даже я испугалась, когда ты пришел с этой костью меня сватать. Да и родители мои. А ведь с тех пор сколько воды утекло…

– Ладно, – смирился отец. – Но чтобы с почти-женами завязал! Не позорь семью.

– Обещаю… – искренне сказал я, довольный, что удалось отбрыкаться от родовой кости.

3

Я возвращался домой. За стеклом – облака. Сколько ни летаю, никак не могу насмотреться на эти пушистые, бескрайние поля.