Открытки от одиночества

Потом чмокнула в щеку, спрыгнула и присела рядом с пакетом. – Сейчас покажу. Классная штука… Где-то здесь…

Она что-то нажала, потом дернула, и пакет вдруг зашипел, начав быстро расти. Вскоре перед нами стояло довольно объемное надувное кресло.

– Фу, Кани, почему ты такая неромантичная?! – возмутился я. – Ночное небо, море, песчаный берег и… резиновое кресло!

– А что? По-моему на диване гораздо удобнее слушать шум моря и смотреть на небо, раз ты это так любишь. Я бы лучше в кафе посидела, если честно.

– Пойдем и в кафе, когда замерзнем, – вздохнул я.

– А еще после наших свиданий я неделю песок отовсюду выскребаю.

– Да ну тебя! Один раз искупаться, да и все…

– Это тебе «один раз», потому что у тебя «ежик» на голове, а у меня, как ни как, волос много. Иногда такое ощущение, что крабы в голове заведутся… Ну, Виса, давай на диване посидим? Смотри, какой он широкий и удобный!

– Ладно. – Я первым уселся в кресло и попрыгал. Вообще-то, забавно… Кана засмеялась и бухнулась ко мне на колени.

Я обхватил ее правой рукой за талию, а левой за грудь. Легонько поцеловал за ухом…

Она замерла, я тоже… Такое спокойствие и радость. Просто ощущать друг друга… Теперь надо дождаться захода и звездного неба… Уже скоро…

Я начал целовать ее шею. Нежно, едва заметно. Кана не шевелилась. Мои руки сами собой гладили… Левая гуляла по груди и вдруг нащупала что-то маленькое и твердое, чего раньше не ощущалось, и принялась теребить… Правая забралась под платье и… Вот почему я не люблю брюки на девушках… Ой!.

. Я сообразил, чем занимаются мои руки и почувствовал возбуждение. Ничего, сейчас пройдет. Я продолжал ласково целовать и гладить Кану. Она немного повернулась и теперь могла отвечать тем же… Вскоре сексуальное возбуждение ушло и осталась только нежность. Чистая нежность ощущения друг друга. Мы не заметили, как стемнело. Прикосновения, поцелуи, ласки… Да, они чисты, когда это не прелюдия к банальному сексу, а самодостаточная нежность. Грубая похоть тает, словно ведьма из сказки, остается только светлое умиротворение…

Впрочем, есть и еще одно условие, без которого почти невозможно преодолеть соблазн превратить нежность всего лишь в слугу животного наслаждения.

И это условие – невозможность этого превращения…

Осознанная невозможность, конечно, не физическая.

– Слушай, какой ты зануда, когда начинаешь все объяснять, да еще в самый неподходящий момент! – вдруг воскликнула Кана и даже попыталась отстраниться.