Тринадцатый

Пока мы их разнимали, этот так называемый браток умудрился снести столб, да так, что его этим столбом и накрыло, превратив машину в железный блинчик.

– Как это накрыло? Все произошло там же?

– Ну да.

– А почему ты мне сразу про него не рассказал?

– Это дело не наше, пускай дэпээсники разбираются.

– То есть люди бьют морду друг другу из-за рваных валенок, а тут же, не отходя от кассы, человек разбивается на машине? И ты говоришь мне, что это обычное ДТП?!

– А что здесь такого?

– Что-то слишком много здесь такого.

Такого странного. Ни разу в нашей глухомани ничего не было, а тут, на тебе, понеслась моча по трубам.

– Но причем здесь авария?

– Ну, может, ты и прав. А валенки, кстати, где? И продавец? Задержали?

– Наши ребята утверждают, что их забрали эфэсбэшники. Я понимаю, это полный бред, но все четверо утверждают, что это было именно так. Поэтому лучше пока про это помолчать. Вдруг этот психоз заразный? Поднимем шум, потом хрен отмоемся.

– О, Господи! – обхватив голову, воскликнул Алексей.

 – Этого еще нам не хватало. А они точно уверены, что их эфэсбэшники взяли? Эти-то откуда нарисовались?

– Говорят, что да. Притом не малахольные, а отработавшие. Правда, один из них утверждает, что эфэсбэшник ему подзатыльник отвесил, – пожав плечами, сказал Попов.

– Бред! Ладно, я узнаю, а ты пока про это молчи. У меня есть там один не последний человек, который мне кое-чем обязан, попытаюсь у него это выяснить, – сказал Зверев.

– Ясный пень, молчать буду! Я что, на идиота похож?!

– А что с этими делать? – спросил Алексей.

– Не знаю, – сквозь зубы проговорил Михаил.

– На меня не рассчитывай!

– Да не ори ты! Разберусь без тебя.

– Вот и разбирайся!

– Вот и разберусь!

– Вот и разбирайся!

Попов с досадой вскочил и вышел. Из-за стены тут же донесся крик. Михаил орал на задержанных. Вскоре шум утих, и Алексей остался в тишине. Шли уже вторые сутки, как он не был дома. Да и что ему было там делать? Жил он один, личная жизнь не сложилась, а родители давно умерли.

Работа – вот его дом, его пища и смысл существования. Хотя и она в последнее время не приносила ему удовольствия. Он сидел за своим рабочим столом, и только треск мороза за окном скрашивал его одиночество. Зверев снова и снова пытался осмыслить недавние события. Все это казалось ему безумием. Какие-то странные люди сваливались на него, как снег на голову. Раньше такого не было, была просто работа.