Виток клубка

Остальные – не видят! Что касается того, почему «сладкие» действия приносят «горькие» результаты и наоборот… Я уже ответил на это, но поясню еще: чтобы удовлетворить свое тело и ум, мы вынуждены присваивать и использовать то, что также приносит удовлетворение чужому телу и уму. Это вызывает негативные эмоции, которые действуют на нас. Зависть, ненависть, злоба, гнев, вожделение… Все это сопутствует успеху. И даже если ты расходуешь свои богатства на благотворительность – это спасает лишь частично… Или еще проще: твоему языку очень нравятся жареные пакоры, но если я тебе позволю ими объедаться, ты заболеешь.

И наоборот: тело и ум очень не любят голод, но насколько это великолепное средство поддержания здоровья! Человек погружается в иллюзию, потому что ему нравится в иллюзии!

– И тому мяснику со свиньями нравится?! – Шанта совершенно с другой стороны взглянул на проблему.

– Несомненно. Даже навозный жук, прокладывая очередной ход в свежих испражнениях, счастлив. Ведь это его и только его выбор! Поэтому не стоит жалеть ни свинаря, ни свиней.

Они, может быть, даже счастливее нас, ибо удовлетворены своей иллюзией. Не заботься о других, достигни совершенства сам! Если бы я сочувствовал окружающим, то имел бы сейчас сотни учеников, и потерял бы собственную духовную жизнь, растрачивая энергию, пытаясь рассеять их иллюзию, вместо того, чтобы бороться со своей. Так бы я никогда не достиг Абсолюта!

– Вы уже достигли Абсолюта! – Шанта изумленно встрепенулся.

– Хм! – Муни недовольно глянул на ученика.

 – Нет, но я близок.

Он замолчал, явно раздосадованный.

– Пора заняться делом. Хватит болтать, пора сосредоточиться на Высшем…

– Но у меня еще один вопрос…

– Хватит. Отвечу после медитации, если он еще будет тебя волновать!

3

…Мохини весело вбежала в дом. Ей нравилось играть с Шантой, ведь она не воспринимала его всерьез. Милый юноша, чистый и смущенный… Она не чувствовала его интерес к себе. По крайней мере, сознательно. Ведь внешне Шанта был монахом-йогом, учеником известного Муни… И заподозрить его в том, что он заглядывается на женщин (да еще таких!), было бы оскорблением.

Возвращаясь к себе, Мохини задержалась в небольшой комнатке с тремя дверьми. Две шли в хозяйские комнаты, а одна в спальню Мохини. Девушка остановилась у одной из дверей и прислушалась. Там была хозяйка и три ее дочери (остальные ушли купаться), и Мохини было интересно узнать, о чем там говорят, ведь они тоже слышали и видели (в окно) приход юноши.