Виток клубка

«Надо скорее покинуть это нечистое место, – с неудовольствием подумал Ананда. – Прямо сейчас пойду на реку, омоюсь, и сюда больше не возвращусь». Он встал, завернулся в кусок материи, взял чистую смену одежды (чтобы после омовения облачиться во все свежее) и остальные вещи. В таком виде он выскользнул во двор, сначала желая вообще избежать встречи с хозяином, но затем, подумав, что надо хотя бы поблагодарить за ночлег, прошелся вокруг дома в его поисках. Наконец Ананду окликнул неуверенный голос:

– Дорогой гость, я здесь, в хлеву.

Сейчас я вижу, что вы рода высокого, чтобы не было греха, я не на глаза ваши не покажусь. Простите, ночью принял, с испугу не понял-разобрал…

Голос что-то еще не совсем вразумительно мямлил.

– Хорошо, – с некоторой досадой перебил его Ананда. И, зашагав к реке, бросил: – Благодарю за ночлег.

– Постой! – неожиданно спохватился голос. – Там на берегу обитель большого йога. Он сидел там, кода мой дед пас свиней, когда мой отец пас свиней, когда… Не разгневайте его, лучше вниз по течению…

У Ананды что-то переменилось в сердце при этих словах, да так, что он ясно почувствовал эту перемену.

Только и сумел подумать: «Вот оно!» Но, как ему и советовали, вначале отправился вниз по течению (здесь протекала священная Ганга), хотя и не с целью избежать «большого йога», а подготовиться к встрече с ним.

Совершив по всем правилам омовение, Ананда оделся в белые одежды паломника и в который раз попытался снять кольцо с фамильным гербом с пальца (это украшение не вязалось со скромным одеянием странника и было причиной того, что разнообразные нищие по всей стране особенно настойчиво добивались милостыни).

Попытка опять закончилась неудачей: Ананда слишком долго носил украшение – палец вырос, а золотой обручок остался прежним.

Ананда глянул в сторону горизонта. Было раннее утро, но солнце уже начинало усердно подогревать своих подданных. Пока еще теплые после ночной прохлады лучи приятно щекотали кожу, и именно сейчас стоило отправляться в путь (Ананда так и путешествовал: утром и вечером двигался, а днем оставался там, где заставало жгучее солнце, где-нибудь под крышей храма или ашрама).

Но, глядя на безоблачное небо, Ананда, вместо того чтобы немедленно зашагать вдоль дороги, расположился у воды, намереваясь ждать полудня. «Сейчас святой занят молитвами и медитацией, – ведь нет лучшего времени для этого, чем раннее утро, – и мне подходить к нему сразу – только гневать, – думал он.