Записки психиатра (сборник)

Вернулись к окулисту, стали проверять зрение по «подковкам» – снова загвоздка: ну не знает ромалэ, где право, где лево! Уговорились, что будет пальцем показывать, в которую сторону она разомкнута. Зрение оказалось стопроцентным.

Пришел очень стильно одетый, модно постриженный и уложенный вьюноша. Танцующей, чуть развинченной походкой приблизившись к столу, он слегка оперся о его край, продемонстрировал безупречный маникюр. На вопрос о жалобах чуть жеманно ответил:

– Доктор, я парикмахер, – последнее слово было произнесено с придыханием.

– Ну, парикмахер, понятно, а жалобы-то какие?

Взгляд из-под слегка подкрашенных ресниц, как на пьяного сантехника, с которым общаться неприятно, но приходится – унитаз-то течет…

– Доктор, вы не поняли, я – ПАРИКМАХЕР!

– А, гомосексуалист? Так бы и сказали, а то ваши эвфемизмы я не успеваю разучивать.

Часто приходится слышать, как призывники полушепотом рассказывают о том, что кто-то из них классно закосил под дурачка. Официально заявляю: вовсе нет, смекалистые вы мои.

Вообще же, несмотря на напряженный график и некоторую общую уставную придурковатость, работать в военкомате интересно и полезно для сохранения пластичности мыслительных процессов. А также развития обостренного чувства нюха и воинской смекалки. Вспомнил, кстати, песенку, очень даже в тему. Слышал много редакций, вот одна из них. Здорово поднимает боевой дух личного состава.

На Юг вороны полетели (елки-палки),

Пришла осенняя пора (дождь и слякоть),

Ребят всех в армию забрали (хулиганов-раздолбаев),

Настала очередь моя (главаря).

Пришла повестка с райвоенкомата (на бумажке туалетной, сильно смятой, чем-то сжатой)

Явиться в райвоенкомат (в девять-тридцать, мелкой рысью).

Мамаша в обморок упала (возле печки, к лесу задом),

Сестра сметану пролила (вот противная девчонка, рубль двадцать потеряли).

Друзья, мамашу посадите (обратно на печь, все как было),

Сестра, сметану подлижи (за рубль двадцать, в банку снова).

А я, молоденький парнишка (лет 17, 20, 30, 40 с гаком, сколько было – уж не помню),

На фронт Германский подался (прямо с места и в кальсонах).

За мною вслед бежит Аксинья (юбка синяя, морда тоже)

В больших кирзовых сапогах (на босу ногу без капрона, оба правых нестандартных).

За нею следом Афанасий (семь на восемь – восемь на семь)

С большим спидометром в руках (как будто скорость измеряя в килограммах на ходу).