Право на месть

– Вот так-то, парень, – неожиданно серьезно и даже сурово произнес дядя Витя, отвечая на немой вопрос в глазах племянника. – Это осколок вражеской ракеты, сбитой нами. Самый настоящий. А вот эта дырка посредине след от попадания готового убойного элемента нашей ракеты.

Никита затаив дыхание слушал дядины пояснения широко распахнутыми глазами разглядывая кусочек ракеты, которую сделал враг, и которую дядя Витя и его друзья офицеры смогли вовремя сбить, так чтобы она не причинила никому вреда.

– Ладно тебе всякие ужасы мальцу рассказывать, – недовольно прогудел меж тем папа. – Он и так только о ракетах да самолетах думает, совсем учебу забросил.

– А вот это неправильно, – тут же построжал и дядя Витя. – Ты смотри мне, племяш, сейчас в армии знаешь какая сложная техника? Будешь плохо учиться в школе, ни в жизнь потом не освоишь. А коли не освоишь, какой же из тебя ПВОшник получится?

– Боже мой, Виктор, – в свою очередь поджала губы и мама.

 – Ну о чем ты говоришь? Никитушка не собирается быть никаким ПВОшником, он у нас будет стоматологом. Очень приличная и хорошо оплачиваемая профессия, так что не забивай мальчику голову своими байками.

– Кем? – презрительно скривился офицер. – Стоматологом? Всю жизнь в чужих зубах копаться? И это профессия для мужика? Не смешите! Никаких стоматологов, правда, рядовой?

– Так точно! – браво заорал во все горло довольный, что к нему наконец обратились Никита.

 – Я когда вырасту, буду летчиком! Истребителем, как Мересьев!

После этого вопля лица вытянулись не только у родителей, офицер тоже выглядел изрядно обескураженным.

– Какой еще Мересьев, какой летчик? – удивленно протянул он. – Где начинается авиация, кончается порядок. И вообще, что это за войска которые с голубыми погонами ходят? Нет, дорогой, ты давай еще внимательно подумай над этим делом. А то ведь может получиться так, что в твоем самолете окажутся точно такие же дырки…

– Виктор! – негодующие голоса родителей слились в один.

– Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сбылось, – поспешил загладить неловкость последних слов по-своему расценивший их возмущение офицер.

А потом было праздничное застолье. Лилась рекой водка и вслед за ней лились чудесные рассказы об офицерском житье бытье, так не похожем на обычные серые будни семьи старшего Севастьянова.