Право на месть

Когда он вновь поднял взгляд на вызванного офицера в нем уже не было и следа прежнего назойливого дружелюбия, теперь опер был холоден, профессионально внимателен и демонстративно отстранен, всем своим видом показывал, что прелюдия закончена и пора переходить собственно к делу. На столешницу легла тонкая папка в серых пластиковых корочках, обычная офисная папка с зажимом внутри. Севастьянов успел разглядеть края нескольких неровно вставленных листов бумаги неопрятно торчащих наружу.

– Речь пойдет о штурмане 52 авиационного полка капитане Севастьянове Никите Евгеньевиче.

Вы знаете этого человека.

– Конечно, – невольно прикрывая резанувшие острой болью подступивших непрошенных ненужных сейчас, да и вообще недостойных мужчины слез, глаза, ровно произнес Севастьянов. – Конечно знаю. Знал…

За закрытыми веками мелькнула обитая ярким красным дерматином дверь с матово отблескивающими металлическими цифрами 52. Никитос всегда обыгрывал это совпадение номера родительской квартиры с номером полка в котором служил в задорных мальчишеских шутках.

Никитка, Никитос… Он так и остался вечным мальчишкой, разбитным шалопаем всегда готовым на шалость и озорство и ничего тут не могли изменить ни капитанские погоны ни возраст. Хотя какой там возраст? Двадцать пять лет… Совсем мальчишка… теперь уже навсегда…

– Да, простите, я просто обязан был задать этот вопрос, – в сухом голосе опера ни грамма раскаяния или хотя бы сочувствия, просто обычные дежурные фразы, ничего не значащие и отдающиеся в гулкой пустоте черепной коробки треском электронных помех старого испорченного приемника.

 – Я приношу Вам свои соболезнования, по поводу трагической гибели родственника…

«Соболезнования… Трагической гибели… Родственника… Родственника… Родственника…» – раз за разом отдается где-то внутри глупый набор казенных звуков, слагающихся в слова ничуть не отражающие случившегося, не отражающие трагедии. Еще одна никому по большому счету неинтересная жертва маленькой победоносной войны… Под закрытыми веками клубится, все больше густеет жаркий багровый туман… Мелькают в нем кадры жареной хроники из выпусков новостей.

Летный шлем с треснувшим пластиковым забралом густо залитый изнутри темной, вишневого цвета кровью. Может быть его, Никитоса, кровью… Все возаращается, все так же как тогда… Бьется в ушах противный гнусавый голос дикторши: «Новейший стратегический бомбардировщик вооруженных сил России сбит над грузинским городом Гори ракетой комплекса „Бук“, судьба летчиков неизвестна».