Арабская петля

– Взвод! Встать! Смирно! – заорал в голос опомнившийся заместитель командира взвода Санька Красовский.

– Вольно, вольно, – успокаивающе махнул рукой офицер. – Так что, Петровский?

Профессор слегка покраснел, но все же твердо и убежденно повторил:

– Нормальный человек, ни при каких обстоятельствах не сможет пытать женщину.

– Ну, давай вместе представим такую ситуацию: вот ты Петровский, командир группы спецназа, ну, допустим в Афганистане. У тебя задача перехватить связника бандитов, который должен передать кому-то из полевых командиров, информацию о том, в каком именно месте будет организованна засада на колонну наливняков, сопровождаемую ротой под командованием твоего лучшего друга суворовца Гладышева.

Предположим, этот полевой командир должен подойти со своими людьми туда на усиление…

Переждав смешки и хихиканье, вызванное тем, что ребята пытались представить лопоухого вихрастого Женьку Гладышева в роли такого серьезного и уважаемого человека, как командир роты, взводный продолжал:

– Ты успешно реализовал разведданные агентуры и перехватил связника.

В найденной при связнике записке проставлено время нападения, оно должно произойти через три часа. Колонна наливняков уже в дороге и если ты не узнаешь точного места засады, то она в нее попадет и твой друг, Профессор, скорее всего погибнет. Вдумайся в то, что я говорю. Они просто убьют его, если ты, именно ты, не узнаешь от связника точного места засады. Уже нет времени сваливать грязную работу на КГБешников или ХАД. Все! Успеть можешь только ты! И вот твой выбор: жизнь бандитского связника, или жизнь твоего однокашника и друга. Что ты выберешь, Андрей?

Профессор, набычившись молчал.

– Так что ты выберешь?! – голос офицера приобрел вдруг опасную стальную остроту. – Ты станешь пытать связника, чтобы спасти жизнь своему другу?!

– Да…, – еле слышно даже во внезапно наступившей полной тишине выдыхает Профессор.

– А если связник – женщина? Как тогда?! Тоже сделаешь это?!

Профессор, низко опустив голову и по-детски обиженно шмыгая носом, отворачивается, стараясь не встретиться глазами с жестким холодным взглядом командира.

– Сделаешь! – уверенно подводит итог офицер-воспитатель. – Сделаешь! И еще не такое! В сто раз худшее сделаешь! И не только ради друга. За любого своего, любого чужого зубами в клочья порвешь. Как пес бешенный вцепишься.