Возвращая долги…

Но как же обстрел? Грозное громыхание никуда не делось, и даже как будто бы усилилось, но этот коренной житель города на него никак не реагирует. Выходит опасности нет? Пока я размышлял замерев у входа в холл, более толстокожий и гораздо менее щепетильный Фима решительно просунулся вперед.

– Нам это… в подвал! – выдал он, окидывая портье безумным взглядом. – Поскорее бы!

Теперь паренек уже откровенно улыбался, покровительственно и чуть насмешливо.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – произнес он мягким хорошо поставленным как у оперного певца голосом.

 – Пока никакой опасности нет. Это обстреливают пригородные села. По городу их артиллерия сегодня еще не била.

– Ни хрена себя не волнуйтесь! – громко сглотнул Фима. – И что значит еще не била? Что может и будет бить?

– Может, – коротко кивнул осетин. – Вы тогда сразу поймете. Слышна будет не только канонада, но и разрывы.

– Так, – решительно рубанул воздух рукой фотограф. – Отпирай подвал! На хрен мне такое счастье?! Поймете, ишь, умник! А если первый разрыв в городе придется как раз на наш номер?! Что молчишь, а? Открывай, говорю!

– Фима, – попытался я урезонить разбушевавшегося одноклассника.

 – Какой подвал? Тебе же сказали, здесь безопасно, уймись!

– В задницу такую безопасность! – не желал успокаиваться перепуганный до полусмерти фотограф. – Я тут ради пары снимков свою жизнь положить не собираюсь! Она мне дорога, как память!

– Вы, наверное недавно приехали? – сочувственно улыбнулся мне портье.

– Да, сегодня только.

Точнее уже вчера, – поправился я взглянув на показывающие половину первого ночи часы.

– Ничего, – успокоительно произнес паренек. – Скоро привыкнете, здесь последнее время такое часто…

– Что часто? Вот такая вот пальба по ночам? – вскинулся мой приятель. – Чего ты лепишь? Почему в таком случае об этом никто не пишет, не сообщает по телевиденью? Почему нет никакой реакции миротворцев, совета безопасности ООН, наконец?

Молодой осетин уже собрался было что-то ответить, но тут по лестнице истерично процокали каблучки и в ведущих в холл дверях возникла растрепанная девица в кое-как натянутой в полнейшем беспорядке одежде.

Ее блуждающий взгляд светился полнейшим безумием и истерикой. Только теперь я осознал, как мы сами выглядели минуту назад. И точно так же как мы, наткнувшись на картину мирной спокойной беседы нескольких мужчин и видимо сообразив, что конец света на какое-то время откладывается по неизвестным причинам, девица стыдливо потупилась.