Возвращая долги…

Она еще вся там, грудь тяжело вздымается под распахнутой легкой курткой, точеные пальчики рук крепко сжаты в кулачки, губы плывут в недоуменной стеснительной улыбке. Губы первыми отреагировали на ненормальность происшедшего, они уже спешат смущенно улыбнуться, показывая, что на только что случившееся не стоит больше обращать внимания. Они первыми пытаются вернуться обратно в надоевшую скучную, но такую уютную и безопасную обыденность. За улыбкой последуют слова, ироничные и чуть насмешливые и тогда, все что сейчас было с нами уже не воскресить, оно умрет, не успев даже толком родиться.

Поэтому я спешу спросить, пока еще не перейдена обратно грань разумного и рационального, пока она еще не забыла того, что только что испытала:

– Вы увидели это? Правда, ведь? Увидели то, о чем я рассказывал?

И ползущая по губам улыбка замирает, исчезает, отбрасывая желание снова закрыться, спрятаться под привычно натянутый панцирь, который лишь на миг приоткрылся, выпуская на поверхность то, что принято называть душой.

– Да… – легко и еле слышно, словно дуновение прохладного вечернего ветра.

– Правда, увидели? И как это было? – не отстаю я, не даю вынырнуть обратно на уровень обычного повседневного общения, не отпускаю зажегшийся вдруг внутри свет.

– Это было чудесно, – шепчет девушка едва приоткрывая губы. – Это было как в детстве, когда еще веришь в сказки… Это было, как в сказаниях о нартах…

– Вы знаете о нартах?

Меня вновь пробивает электрическим разрядом. Да! Вот оно! Я все не мог понять, кем же я вижу ее, что за доспехи надеты на манящее девичье тело, что за вооружение.

Откуда этот образ. Да, теперь все встало на свои места. Конечно же, нарты! Сказочный народ героев и воинов. Дети солнца, хозяева срединного мира. Легендарные предки скифов и сарматов, никогда не существовавшие в реальности, но до сих пор будоражащие своими подвигами распаленное воображение всех детишек Кавказа.

– Да, конечно, мне с детства рассказывала сказки о них мама. А иногда и отец…

Она что-то еще говорит, но смысл ее слов плохо доходит сейчас до меня.

Я весь захвачен открывшейся идеей. Да! Именно такой должна быть задуманная картина. К черту скучный портрет. На нем вовсе не она. Я даже не возьму денег за этот бездарный фотографический рисунок. С таким же успехом она могла бы купить зеркало и смотреться в него. Возможно зеркало отразило бы даже больше, чем бездушная бумага. Как я мог не увидеть сразу, это же явно читалось в лице.