Assembler, или Встретимся в файлах…

Уже на выходе оба полицейских обернулись и с жалостью посмотрели на того, кого сюда привели.

«Ну ты уж как-нибудь держись!» – говорили их взгляды. Эти их взгляды уловили и разделили все присутствующие. Все, кроме одного.

– Господин Петров просил позвать Железного человека. И он пришел! – попытался пошутить тот, кто совсем недавно был всего лишь похож на киборга, а в реальности им и оказался.

Подойдя к Бонадвентуру Петрову и глядя тому прямо в лицо, киборг произнес:

– Внутри я в основном из железа.

Хотя вам ли объяснять! Вы же убили столько моих собратьев, что знаете это лучше всех. Сколько их всего было – помните? В документах сказано – 944.

– Это были болванки, – ответил вмиг протрезвевший Петров.

– Ух ты, какое словечко! – криво усмехнулся киборг. Улыбка всегда была слабым звеном военной робототехники. – Интересно, что говорят те ученые, которые убивают человеческие эмбрионы? Какое слово-заменитель есть у них?

– Гарри, прекрати! Сядь на место! – скомандовал генерал Скотт.

Киборг покинул освещенное место и снова ушел в тень. С именем Гарри он казался еще страшнее.

Все молча смотрели на генерала Скотта. Произошедшее требовало не меньших объяснений, чем сигнал с Марса.

Генерал понял это и заговорил:

– «Основная конвенция», как вы знаете, – это основной закон, регламентирующий все возможные аспекты взаимодействия человека и искусственного интеллекта. По сути – это разного рода ограничения и табу, например, на право ношения роботами оружия, на развитие их органов чувств.

«Машина должна всегда оставаться машиной» – так, кажется, в песне поется! В общем, все делалось для того, чтобы человек случайно или целенаправленно не создал искусственного бога, чтобы машины не восстали, чтобы безопасность человечества не подвергалась угрозе со стороны роботов. Но что делать в том случае, когда опасность исходит не от машин? Что, если угроза имеет инопланетный характер? Достаточно ли человеческого мозга, чтобы противостоять подобным вызовам?

Генерал обвел окружающих взглядом человека, собиравшегося сказать нечто сверх, сверх и еще раз сверхсекретное.

«Сейчас его уста выплюнут те самые бумаги о неразглашении, которые нужно будет подписать, и это изменит обычную жизнь навсегда», – догадалась Джессика Уотсон.

– Двадцать лет назад одновременно с «Основной конвенцией» было заключено тайное межправительственное соглашение, – сообщил генерал.