Четыре четверти страха

– Держите, – корзина придвинулась ближе к Оксане, и та обхватила ее руками.

В тот же момент у ее шеи сухо затрещал электрошокер, корзина мягко перекочевала обратно в мои руки, чтобы не рассыпались цветы, а тело Оксаны тихо упало на пол.

Поставив цветы на калошницу в коридоре, я расстегиваю сумку, достаю оттуда армированную липкую ленту (спасибо американским фильмам), марлевый кляп, моток веревки, бутылку шампанского и коробку конфет.

В бахилах и перчатках я иду на кухню, разливаю по бокалам шампанское, вылив часть в раковину, открываю коробку конфет и съедаю парочку.

Потом я возвращаюсь в коридор, засовываю кляп в рот Оксане, креплю его скотчем, несколько раз обмотав вокруг головы, а потом связываю ей руки и ноги.

Далее нужно было приступать к операции «вынос тела».

Спустившись вниз к машине, я надеваю серую кепку и куртку, в которых месяц назад мне пришлось красить стены у себя в гараже, так как кровь уже не отмывалась.

Выгляжу я просто великолепно – обычный невзрачный помятый и закапанный краской работяга, который делает кому-то ремонт. Увидев такого, вы даже не запомните его одежду, не то что пол, лицо или особые приметы.

Я старательно скручиваю Оксану в рулон линолеума, затыкаю торцевые концы тканью, неплотно, чтобы был доступ воздуха, тщательно связываю на концах и посередине, с трудом взваливаю на плечо, захлопываю дверь ее квартиры и несу «строительный мусор» вниз по лестнице.

Несколько минут, и ролл из линолеума и Оксаны лежит у меня в Galaxy, аккуратно прикрытый тряпьем, а я уже завожу свой минивэн.

Глава VII

Эдуард снова принял душ и почистил свой синий тренировочный костюм.

Лед, который он приложил к челюсти, не дал гематоме сильно расползтись, и если не присматриваться, то заметить последствия удара в челюсть было практически невозможно.

То, что это был удар, Эдуард уже не сомневался. Он отчетливо помнил здоровенного лысого парня криминального вида, его короткий хук в челюсть, асфальт перед глазами, черные военные ботинки, пинающие Эдуарда по ребрам.

Рядом со здоровяком был невысокий бледный молодой человек явно не богатырского сложения. Эдуарду больше всего запомнились его большие темные глаза и сломанный нос.