Дароград. Тысяча причин остаться

Антон спокойно дрейфовал в этом белом тумане, переворачиваясь с ног на голову, из стороны в сторону. Разглядеть что-либо было невозможно, но странный полёт в неизвестном направлении продолжался недолго. В молочном тумане снова нарисовалась уже знакомая фигура, и теперь Антон мог отчётливо рассмотреть существо, похожее на человека. Это был не призрак и не привидение, его облик был наполнен вполне реальными земными вещами: скромное одеяние, остроконечные сапоги и тюрбан. Ярко-синие глаза всё так же пристально всматривались в мальчика, а юноша с любопытством разглядывал незнакомца, казавшегося одним из персонажей восточных сказок, которые мама читала ему в детстве.

Существо хлопнуло в ладоши, и звук громким эхом разошёлся в пространстве. Моментально из тумана появились похожие люди, образовав вокруг Антона сферу. Мальчик оказался в самом её центре, медленно кружась и не имея возможности пошевелиться. Перед ним мелькали десятки лиц с такими же ярко-синими глазами, как и у его похитителя. Но что-то изменилось! Антон не сразу осознал, что карусель из лиц остановилась, он больше не кувыркается в пространстве, а уверенно стоит на невидимой поверхности и приближается к одному из слетевшихся сюда существ. Этот человек выделялся военной выправкой, богатым нарядом и, по-видимому, был вожаком среди остальных. С каждым мигом приближения он становился крупнее, представ в итоге перед Антоном величественным атлантом.

– Все ли аурумы согласны, что перед нами тот самый юный человек из предсказания? – протяжно раскатистым мощным басом спросил вожак.

– Согласны. Согласны, – раздалось со всех сторон.

– А все ли аурумы увидели в нём то, что должны были заметить по роду службы? – продолжал расспрашивать своих подчинённых великан.

– Все! Абсолютно все, – вторили ему в ответ существа.

– И последний вопрос. Хочешь ли ты, наш маленький человек, переступить порог иного мира, незнакомого тебе? Готов ли ты к путешествию в край, где можно потерять и обрести всё, что ты пожелаешь? – произнёс воин, чуть склоняясь над юношей.

Всё это время Антон, неспособный пошевелиться, но с огромной жаждой познания нового, присущей любому молодому человеку, вслушивался в каждое произнесённое здесь слово и всматривался в любое действие процессии, участником которой невольно стал. Он не испытывал ни страха, ни какого-либо беспокойства перед неизвестным, печальные мысли о Торе на время скрылись, уступив место осознанию новой реальности, зарождающейся здесь и сейчас.