Душегуб

Заметив под еще не отросшими волосами на правом виске паренька характерную татуировку с расправляющей крылья летучей мышью, он по-свойски спросил:

– В спецназе служил? Какая бригада? Бердская? Ну здорово, братишка! Я тоже в свое время два года отбухал в двадцать второй, в той, что в Аксае, под Ростовом…

С тех пор между ними установились не то чтобы дружеские, но более-менее доверительные человеческие отношения. Ни о каких национальных распрях тут не могло быть и речи. Андрей еще успевший хлебнуть в детстве традиционного советского воспитания был по природе своей убежденным интернационалистом, считавшим, что людей надо делить на категории в соответствии с их душевными качествами, а не по цвету кожи, или форме и разрезу глаз.

Профессиональный преступник Казбек, всю сознательную жизнь проживший в большом южном городе, вдали от родоплеменного уклада замшелых горных аулов и научившийся ценить людей за отчаянную бесшабашную лихость и фартовость, не обращая внимание на то, какому богу они молятся о ниспослании удачи, придерживался такого же мнения. А опекать паренька, напомнившего ему о далекой веселой юности и армейской службе, он посчитал своим долгом. При этом не лез назойливо со своей помощью, а просто добрым отношением, почти отцовским покровительством, так расположил молодого арестанта к себе, что тот сам делился с ним всем, что его мучило и тревожило. Вот и сейчас Андрей решил обратиться к Казбеку за советом.

– Скажи мне, Казбек, вот у вас на Кавказе кровная месть принята, да?

– Есть такое дело… – неторопливо и солидно, как и приличествует уважаемому и бывалому человеку, отвечал тот.

– А вот если кто-нибудь не может достать своего кровника, тогда как?

– Значит он трус и не мужчина… – пожал плечами Казбек, удивляясь глупости своего русского товарища. К чему спрашивать об очевидных вещах?

– Нет, ты не понял… Если он в этом не виноват. Если кровник, например, умер, или сел в тюрьму, где к нему никак не пробраться?

– Ты почему спрашиваешь? – хитро улыбнулся Казбек.

 – Боишься, что чеченцы тебя здесь достанут?

– Да нет, за себя я не боюсь, – отмахнулся Андрей и, решив ничего не скрывать, продолжил. – Я за семью свою боюсь. Сегодня на допросе следак пообещал, что чеченцам адрес моей семьи скажет, если я на своего командира показаний не дам.

– Ва! Вот шакал! – возмутился Казбек.

– Шакал, не шакал, а как сказал, так и сделает, – горько улыбнулся Андрей.