Пой, менестрель!

А человек был одет в неказистый полинялый плащ, сапоги со стоптанными каблуками, за плечами его висел дорожный мешок. Темные глаза продолжали улыбаться, даже когда улыбка исчезла с губ. Стрелок шагнул вперед и протянул незнакомцу руку. Ладони его коснулась столь же загрубелая и обветренная ладонь, затем незнакомец поклонился девушке – с изяществом придворного и независимостью бродяги. Взглянул ей в лицо и замер. Потом покачал головой, словно отгоняя какую-то мысль. Трудно было угадать его возраст – в первое мгновение Стрелку почудилось, будто певец далеко не юн, однако на лице его почти не было морщин, а в темных волосах лишь изредка блестели серебряные нити.

Девушка ответила на приветствие и спросила певца:

– Ты бывал здесь прежде?

Сердечное «ты» вырвалось у нее так же легко, как и в разговоре со Стрелком.

Певец отозвался не сразу, казалось, больше прислушивался к звуку голоса, чем к словам. Ей пришлось повторить вопрос.

– Да, госпожа, – вежливо ответил он. – Давно. Сейчас снова захотел навестить. Вот и свернул с дороги.

– Куда же ты держишь путь?

– Мы с Певуньей направляемся в город.

– С Певуньей? – переспросил Стрелок, оглядываясь. – Кто же ваша спутница? И где она?

Они вышли из храма в золотисто-алый вечерний свет. Менестрель кинул плащ на поваленную колонну, сел.

– О, моя Певунья – ревнивая возлюбленная и строгая госпожа, – заговорил он.

 – Она капризна и ненасытна. Не позволяет забыть о себе ни на мгновение. Кажется, принадлежит мне, а на деле – я принадлежу ей. Вечно недовольна мной, а я, не скрою, частенько сержусь на нее. И все же я привязан к ней всем сердцем, и, надеюсь, она не избрала бы другого хозяина.

И Менестрель положил на колени лютню. Стрелок и девушка, улыбаясь, переглянулись.

– Приходи в наш город, – позвала девушка.

Менестрель коснулся струн. Лютня издала слабый звук, будто вздохнула.

– Не миновать мне его, – согласился певец.

– Где ты побывал? – с любопытством расспрашивала девушка. – Какие принес новости из дальних краев?

– Новости? – певец улыбнулся. – Что тебя интересует? В Норрифе дамы украшают прически живыми бабочками, а в Лильтере носят такие высокие головные уборы, что вынуждены приседать, когда проходят в двери.

– Неужели? – засмеялась девушка.