А двойня – повод для знакомства?

Стоит только посмотреть на любую из моих дочерей.

– Милославский, ты совсем ошалел? Я тебя предупреждала, чтобы заканчивал свою историю. Мне Регине позвонить? Давно мозги бывшая жена не промывала?

Он поежился, а я удивилась. Если честно, подобное панибратство видела в клинике впервые. Обычно тут царит идеальная дисциплина и все стараются быть максимально вежливыми.

А тут на тебе. Сама Мария Сергеевна отчитывает, да еще и переходит на личности. Чудеса, да и только. И пока я сидела с полуоткрытым ртом, стараясь не пялиться на эту парочку, Игнат окончательно вжался в кресло.

– Игнат Валерьевич, я и так пошла на уступки, взяв вас. Исключительный талант по части гинекологии с легкостью можно нивелировать неадекватным отношением к пациентам. Что на вас нашло? Или честно признаетесь, в чем дело, или до свидания.

Жестко она. Внезапно захотелось выйти. Кажется, тут начинаются разговоры не для моих ушей, но не спрашивать же разрешения? Вот и пришлось притворяться мебелью.

– Прошу прощения, я не сдержался. Эта девушка понятия не имеет о последствиях осложненной беременности на фоне приема контрацептивов. И какова потом жизнь с ребенком-инвалидом.

– А вы, значит, имеете?

– Имею.

В комнате повисла звенящая тишина. Не знаю почему, но стало так неудобно, что я покраснела до корней волос. Такого как-то не ожидала. Но этого нельзя было сказать про завотделением. Единственным, кто не смутился прозвучавшим откровением, был он.

Но Мария Сергеевна недолго пребывала в растерянности. Буквально через минуту сверкнула своими удивительными глазами в сторону Игната и командным голосом заявила:

– Месяц работы со штатным психологом. И жену приводите, ей два месяца. За счет клиники. Пока он не выдаст мне заключение о готовности к работе, чтобы возле пациентов я вас не видела. А потом год на испытательном сроке. Свободны.

Сказано это было таким тоном, что подскочила и я. Можно мне тоже уйти? Но взгляд начальницы и вопросительно вздернутая бровь усадили меня обратно.

– Если бы не твои золотые руки, гнала бы в шею. Папаша хренов. И сына твоего. Валера, какого лешего? Почему она, – рука женщины указала в мою сторону, – должна дерьмо за вами подтирать, да еще выслушивать всякую ересь?

Я выдохнула. Не уволят. Но внутренне съежилась. Ситуация напомнила мне разборки родителей.