Шесть, шесть, шесть…

Никто из них Машу не интересовал, но от встреч она никогда не уклонялась и всегда успешно разводила своих поклонников на всякие ювелирные безделушки, которые не носила, а, не снимая бирок, складывала в старую палехскую шкатулку. Маше нужны были деньги на покорение Москвы. Минимально необходимая сумма с учетом отложенных драгоценностей собралась только после смерти матери, когда Маша удачно продала доставшийся ей по наследству родительский дом. Тогда она вполне официально сменила в местном ЗАГСе свое непритязательное ФИО на претенциозно-вычурное Магда Аленовна Делонэ и без малейшего сожаления помахала своей малой родине изящно наманикюренной ручкой.

В Москве она арендовала небольшую, но очень стильную студию в Кунцево, купила несколько вечерних прикидов не очень раскрученных, но вполне приличных европейских брендов и, освежив в памяти десяток расхожих французских фраз, смело отправилась субботним вечером в один из пафосных московских клубов. Около полуночи Маша подъехала к заведению на арендованном на одни сутки красном «Мини Купере» и, словно флагманский крейсер, гордо подняв голову, прошла сквозь толпу не прошедших фейс-контроль таких же как она дерзких и амбициозных провинциалов. На входе она хорошо отрепетированным жестом вручила охраннику-контролеру свою визитную карточку и снисходительно улыбнулась: «Bonsoir!». Выдержанная в строгих серо-платиновых тонах визитка позиционировала свою хозяйку как виконтессу Магду Алену де Лоне. Свой титул Маша Коровкина выбирала долго и чисто ассоциативно. Княгини, герцогини и баронессы в ее представлении были прочно увязаны с немолодыми толстыми тетками в кринолинных платьях с невероятными прическами в виде кораблей и башен; титул маркизы был навечно узурпирован Анжеликой, а графиня ассоциировалась с героиней каких-то пошлых анекдотов. Когда Маша уже отчаялась выбрать себе достойный титул, ей неожиданно вспомнился виконт де Бражелон. Виконтесса – это звучало дерзко и гордо, и почему-то ассоциировалось с неземной красотой и вечной молодостью. Контролер, чуявший провинциалок, как гончая зайца, несколько секунд сверлил титулованную псевдофранцуженку профессионально-пронизывающим взглядом, а потом бесстрастно кивнул: «Bonsoir, madam!». Фейс-контроль был успешно пройден, а все остальное было для Маши Коровкиной делом техники, отработанной еще на Добрянских дискотеках.

– На фига ты открыл этот ящик Пандоры? – разражено спрашивал Егора его зять-адвокат, размахивая кипой бульварных таблоидов.