Драконий шип. Дарящая

В смысле, помните те времена? В смысле, передаёте из уст в уста?

– Ви-и-инт, это что ещё за новости? Ты откуда столько знаешь? Вы же неоднократно говорили, что ничего не помните, не знаете, и вообще, ваши гнезда с краю! Это что ещё за новости? Ведь только дракон Мими хранит память поколений!

Ещё в те времена, когда Минерва только очнулась и вернула своей черной смерти то, что у неё пытался отнять один из хрустальных драконов, Душа, стало известно о способностях ее побратима. Вита, так звали драконицу, обладала особым Даром.

Она хранила в себе воспоминания обо всем, случившемся с момента возникновения самых первых драконов. Эта мудрость, которую невозможно измерить ни в годах, ни в ценности, была ее уникальностью.

Да только, даже позволив людям стать с ними единым целым, когда над жизнью дорогих и близких нависала опасность, драконы не выдавали своих секретов.

То, что сейчас я услышал, было уникально. А ещё… С благодарностью посмотрел в серебристые глаза своего побратима. Он не ошибся и не оговорился.

Он вверил мне эту информацию, надеясь, что я использую ее во благо. Он счёл меня достойным ее, хотя не уверен, что Винт принимал это решение в одиночку.

Мими с Витой как раз здесь находились. Недавно прилетели, так как до родов оставались считанные недели. Хотя уже порывались обратно в академию. Над девушкой тряслись как над драконом, несущим золотые яйца, и немудрено.

И теперь… Нет, эту информацию я пока придержу. Прочитав мои мысли и эмоции, Винт без лишних слов взмахнул своими мощными крыльями и полетел в местные Ангары.

А мне стоит ещё раз прокрутить в голове ошеломляющие новости. Они поражали своим содержанием. Нет, понятно, что раз Спирея, он же дух, он же самый властный из трёх хрустальных драконов, сидит скованный, на это была причина.

А что, если мы ошибаемся? Что, если алый наездник пленил зверя для того, чтобы защитить мир, а не поработить его. Да только… Сотни лет рабства говорят о другом.

Теперь драконы свободны, и они вряд ли захотят возвращать те времена, когда их сотнями сгоняли на заводы и выдаивали пламя по приказу, иссушая до дна. Не знаю, как они вообще выдержали это.

Я прекрасно помню те времена. Отец и мать очень много рассказывали про рабство, про порядки на стадионах и в цирках. Они сами ратовали за свободы, но здесь какой-то иной уровень.

Винт улетел, а я понял, что замерзаю. Мысли о великом и высоком отнюдь не грели.