Эпиляция, Гауф!

Это значит, он не меня спасал от увечий, а за плитку радел…

Уже собиралась ему высказать, а потом смысл сказанного просочился в мою голову. В смысле месяц ждать? Зачем ждать?

Удивленно и с подозрением смотрела на Гауфа. Это с какого такого перепугу он озаботился керамогранитом на этом поддоне? Он же осторожно складывал плитки, а к нам уже спешили Равшаны и Джамшуты во главе с пельменем.

Даже на мгновение о своей беде забыла, настолько возмущена была. Меня быстро оттеснили в сторону, наперебой интересуясь самочувствием парня.

Стало так горько. Я прекрасно понимала, что в ситуации с оборудованием во многом сама виновата. Вышла в наушниках, не убедилась, что безопасно. Но и они нарушили правила безопасности!

Злость, смешанная с отчаянием, стала невыносимой. Я развернулась и так же аккуратно направилась в подальше от толпы взрослых мужиков, которые пытались сдуть пылинки с очередного мажора. Небось, понимают, что, если что, получат люлей.

А я… А что я, Рвач. Звони клиентке, отменяй записи.

– Умка, стой!

Ускорилась. Меньше всего на свете я бы хотела сейчас с ним общаться. Кажется, именно он приложил руку к тому, что тут творится. Понятное дело, не сам. Небось, папочка рулит и вертит. Ненавижу!

– Да стой ты, поговорить надо!

Он схватил меня за руку, а я вывернулась и эффектно поднырнула под него, зафиксировав одним приемом. Что что, а защищаться меня папа с детства учил.

– Ты чего?! – взвизгнул парень от удивления.

– Мне от тебя ничего не надо. Что, мстить решил мелочно? Мало тебе, что теперь мне окна через день камнями разбивают, так еще и кабинет решил отобрать? Ладно я, так там же арендаторов пять этажей! Там ассоциация незрячих сидит, людям помогает! Совсем деньги не пахнут, верно?!

Злость нахлынула, и снова на глазах стали проступать слезы. Он дернулся, и в одно мгновение я из позиции атакующего оказалась в позиции жертвы.

Сглотнула. Еще никогда и никто так близко ко мне не стоял. Еще и за руки держал сзади, зафиксировав. Грудью я упиралась в него и это было… слишком волнительно, слишком интимно.

– Пусти! – буквально прохрипела я.

– Нам поговорит надо, не делал я ничего такого!

– А плитку сейчас обнимал и бережно складывал, потому что ценитель прекрасного?

Он хмуро посмотрел на меня. Ну хоть не врет в лицо, и на том спасибо.