Ржавчина

Вот и вчера на празднике до синяков исщипали…

Туго обтянутые джинсами ягодицы Регины, действительно, выглядели довольно соблазнительно, однако ничуть не интересовали Вадима, и он прервал откровенные жалобы домработницы:

– Ладно, хватит о мужском насилии. Расскажи лучше о том, что здесь было вчера утром, пока я спал.

– А что было вчера утром? Ничего особенного. Когда все гости разошлись, а официанты увезли столы, стулья и посуду, я пошла убираться на кухню. А потом Жанна Аркадьевна отпустила меня. Сказала, что я свободна до сегодняшнего утра.

Вот и всё…

– Во сколько это было?

– Около пяти утра.

– А что она делала до этого?

– Сидела в своём кабинете, а потом вышла и отпустила меня домой. Я думаю, что она тоже пошла спать…

– Значит, до пяти утра Жанна сидела в кабинете? – уточнил Вадим.

– Абсолютно точно, до без десяти пять! – уверенно подтвердила Регина.

Морозов подошёл к кабинету к кабинету, надавил на массивную бронзовую ручку и с удивлением обнаружил, что дверь в это загадочное помещение не заперта.

– Тогда я тоже сюда загляну. А ты на сегодня свободна!

– А разве Жанна Аркадьевна разрешала вам заходить без неё? – растерянно пробормотала домработница.– Наверное, надо вызвать полицейских, пусть они всё осмотрят…

– Я сам вызову кого надо, – успокоил её Вадим и легонько подтолкнул Регину в сторону лестницы.– До завтра!

Когда за домработницей захлопнулась входная дверь, он впервые в одиночку зашёл в кабинет своей подруги. Жанна очень тщательно оберегала это личное помещение от посторонних глаз и всегда запирала на ключ.

Регина убиралась в нём исключительно под присмотром хозяйки, а Вадим был в кабинете всего несколько раз и только в сопровождении Жанны. На первый взгляд в этой комнате Синей Бороды не было ничего необычного и таинственного. Это был скорее не кабинет, а библиотека, проданная прежними владельцами вместе с домом. Вдоль стен стояли высокие под потолок книжные шкафы, заполненные добротными фолиантами на всех европейских языках, а у окна расположились двухтумбовый письменный стол и кожаное «директорское» кресло. На отполированной до зеркального блеска столешнице стоял антикварный письменный набор: пустая бронзовая чернильница, подставка с перьевыми ручками, пресс-папье, канделябр на пять свечей и песочные часы. Посмотрев через окно на отъезжающую малолитражку Регины, Вадим буквально рухнул в убаюкивающе-мягкое кресло и по очереди потянул за каждую ручку письменного стола.