Ржавчина

Русскоязычные обитатели улицы Сонгри были далеко не бедные люди – у всех в домах была установлена дорогая и надёжная сигнализация, но постоянным видеонаблюдением пользовались только те, кто не доверял своей родне и прислуге. А у Жанны, как и у многих других, видеокамеры ассоциировались с бдительными советскими бабушками на скамейках, с утра до вечера зорко следившими за жизнью своих соседей по подъезду. И лишний раз включать эти глаза и уши она не желала.

– Какие же вы русские…, – инспектор запнулся и, не найдя подходящего цензурного эпитета, решил окончить безрезультатные препирательства.

– У меня к вам вопросов больше нет. Сдайте эксперту отпечатки пальцев, и можете быть свободны…

– Зато у меня осталось несколько вопросов, – продолжил пикировку Морозов.– Почему вы решили, что Жанну кто-то утопил? Кто мог об этом сообщить? Сам убийца?

– Повторяю, это конфиденциальная информация, – непреклонно отчеканил Лурдес.– И вас она совершенно не касается.

– Смерть Жанны меня не касается?! – в очередной раз возмутился Вадим.

– Простите, а вы ей кто? – въедливо поинтересовался инспектор.– Муж, брат или ещё какой-нибудь близкий родственник?

– Я её самый близкий друг!

– К сожалению, такого юридического термина нет. Официально, даже наши понятые – лечащий врач и домработница – имеют к госпоже Волокитиной гораздо более близкое отношение, чем вы.

– Вы же понимаете, о чём я говорю! Я её любовник и соответственно нахожусь к Жанне гораздо ближе, чем Регина и доктор Брашар!

– И соответственно у вас гораздо больше мотивов…, – инспектор начал фразу, а потом многозначительно замолчал.

– Мотивов для чего?! – буквально задохнулся от негодования Морозов.

– Для всего, – наверное, в десятый раз утомлённо вздохнул инспектор.– Всё, на сегодня вы свободны. Никуда не уезжайте из города, а я по возможности буду держать вас в курсе расследования…

– Спасибо на добром слове!

Сдав криминалисту отпечатки пальцев, Вадим пулей вылетел из кабинета Жанны.

Перепрыгивая через две ступеньки, он спустился на первый этаж; раздражённо оттолкнул подбежавшую к нему то ли с утешениями, то ли с расспросами Регину; и уже через две минуты оказался на кухне собственного дома. Там Морозов налил почти полный стакан рома, залпом осушил его и вместо закуски закурил сигарету, хотя с утра твёрдо решил не возвращаться к этой привычке.