Ржавчина

Однако никакой одежды поблизости не было, и это, мягко говоря, настораживало. Вадим достал из кармана телефон и, наверное, уже в десятый раз вызвал номер своей подруги. В ответ в трубке снова зазвучали бесконечные длинные гудки – Жанна то ли не слышала звонка, то ли не хотела отвечать.

Вернув соломенную сумку на прежнее место, Морозов внимательно осмотрелся вокруг. На море, примерно в полумиле от берега, стояла на якоре белоснежная крейсерская яхта, а метрах в двухстах от волейбольной площадки пестрела импровизированная палатка, построенная на скорую руку из жердей и разноцветных покрывал.

Яхта Вадима не заинтересовала: вряд ли она подходила близко к мелководному пустынному побережью, а Жанна не так хорошо плавала, чтобы добраться до неё самостоятельно, и он направился к пёстрой палатке. В таких палатках обитали кочующие по побережью мигранты из Северной Африки. Были они легальные или нелегальные никто не знал, но никаких неприятностей жителям Восточного предместья они не доставляли. Бродяги часто разбивали свои переносные жилища неподалёку от Дикого пляжа, но никогда не подходили к отдыхающим, а с утра уходили в город и пытались просить милостыню у собора Святого Себастьяна. Однако подавали им крайне скудно, и они надолго не задерживались. Иногда мигрантов на берегу не было вообще, а иногда там за одну ночь возникал целый палаточный городок. Тогда через пару дней приезжала полиция и забирала всех его обитателей вместе с их нехитрым скарбом либо в участок, либо сразу в миграционный центр. Палатка, к которой подошёл Вадим, появилась здесь совсем недавно и, судя по количеству раскладных стульев окружавших погасший костёр, в ней обитало не менее семи человек. Однако за москитной сеткой, занавешивавший вход в это примитивное жилище оказались только две темнокожие женщины, одетые, несмотря на жару в длинные шерстяные халаты. Увидев Вадима, они что-то оживлённо затараторили и хорошо отработанными жестами объяснили, что приплыли из-за моря, где им было очень-очень плохо, а здесь им очень-очень хорошо, и ничего дурного они не делают. Не обнаружив в палатке никаких видимых следов своей подруги, Морозов махнул рукой и вернулся к волейбольной площадке, по дороге периодически выкрикивая её имя и безуспешно вызывая её номер. Подняв красное полотенце, он с удивлением обнаружил лежащую под ним пустую бутылочку из-под сухого вина. Жанна никогда по утрам не пила никакого алкоголя.