Подари мне себя

– Видишь ли, деньги у Витюши хранили три человека: отец моего бывшего клиента, его друг и Вознесенский.

Я удивленно переглянулся с Олегом.

– То есть этот старый хрен…

– Да, да. Этот старый хрен непосредственно к деньгам не имеет никакого отношения. Он провернул все так, что все должно было указывать на Вознесенского, а давить на него должны были через дочь.

Я молча вывернул карманы и протянул ему анонимку. Герман скользнул по ней взглядом, потом улыбнулся.

– А этот аноним неплох. Но все не совсем так.

Такая подсказка могла бы вас увести далеко в дебри, а нам этого не нужно.

Он встал и начал ходить по кабинету.

– В общем, Филатов не знал, что теперь одним из кредиторов являюсь я. Это случайность чистой воды, которая лишь портит мне настроение, к слову.

Олег все это время хмуро пялился на записку. Он явно не ожидал, что я ее достану. Но я был настроен играть в открытую. В этот раз. Герман вещал дальше:

– В общем, третий кредитор – полный и абсолютный, – он сделал многозначительную паузу, – друг Филатова.

К сожалению, он же всегда был самым отбитым из всей троицы и давно засел в своем особнячке в районе Рублевки.

Становилось все интереснее, но отнюдь не веселее.

– В итоге мы имеем вот что: Филатов планирует подставу для Вознесенского через болтливого Витюшу, но тут вмешиваешься ты, и все идет слегка не по плану. Когда он понял, что ты ему портишь весь спектакль, то нотариус решает действовать очень грубо, убирая тебя из этой истории в принципе. Частично в этом виноват я, ибо случайно поторопил его с решением, пустив слух, что хочу срочно вытащить часть денег.

От имени бывшего кредитора, разумеется.

Он смотрел прямо на меня, не отводя взгляд.

– По-хорошему все это мне нужно было накопать до того, как ты с Олежкой отправились на отдых в больничку, но догадался я это сделать только после твоего визита в ту деревеньку. Я был уверен, что ты просто очередная пешка Филатова.

Он замолчал. А я охреневал с того, как тесен мир больших денег. Три человека, а как они оказались завязаны между собой… Герман продолжил уставшим голосом.

– Честно сказать, если бы не обещание, я плюнул бы на всю эту хрень, но не могу. А теперь, – он смотрел то на меня, то на Олега, – я просто обязан довести это дело до конца. Отчасти в ваших бедах, ребятки, виноват я.

– И поэтому ты, мать твою, сидел семь месяцев? Семь месяцев, Герман? Вставляя нам палки в колеса.

Олег дошел до крика. И тут же откинулся на диван обратно.