Подари мне меня

Выглядит старше, более взрослой, зрелой.

На мгновенье меня охватила ярость при мысли, что этот перекачанный сопляк касается ее тела. Что она стонет и извивается под ним, произнося его имя.

Да что это со мной? Мой братец перетрахал целый взвод баб. И никогда мне не было до этого дела. Но здесь, при взгляде на статную фигурку, обтянутую шелковым топом, меня обуяло такое возбуждение, что в штанах неожиданно стало тесно.

Ей-богу, как подросток озабоченный. Отложив фото в сторону, я стал искать темные пятна в ее биографии.

Но ничего. Черной кляксой в ее жизни было лишь замужество. В остальном все было идеально: идеальная дочь, идеальная бизнесвумен с собственным юридическим агентством. Весьма успешным, кстати. И это заслуга отнюдь не денег отца.

И вот ей я собираюсь сделать ребенка. Почему-то при мысли об этом перед глазами возник образ голубоглазого малыша с рыжими кудряшками.

Я захлопнул папку. Эта дамочка не должна вызывать у меня никаких эмоций, совершенно никаких! Эмоции – это слабость.

Об этом я и вспоминал сегодня, когда меня накрывало бешенство.

Бешенство из-за собственной беспечности, из-за пробок и из-за долбаной фуры, перегородившей мне подъезд к клинике. Деваться было некуда, и я нырнул в обшарпанный безлюдный двор.

Едва залетев в арку, я увидел предмет своих терзаний. Вознесенская практически бежала, если так можно выразиться, на огромных шпильках. На ней было привычное платье-футляр, не оставляющее пространства воображению.

Лицо сосредоточено, к груди прижата папка, а сама она не замечала ничего вокруг.

Я спешно припарковался посреди двора, как заметил в боковое зеркало странное.

За будущей матерью моих детей из подъезда вынырнули трое. Мои брови поползли вверх, когда они спешно натянули маски и один из них дернул девушку за волосы, заламывая руку. Она бы справилась – сразу видно, что обучена приемам самообороны, – если бы он был один. Я дернулся, когда второй огрел ее чем-то по затылку и девушка обмякла в его руках.

На моих глазах эти придурки потащили ее в подъезд.

Не теряя ни минуты, я вытащил телефон и набрал Олега. Ему было до нас минут семь.

Четко обрисовав ситуацию, место и действия, я нырнул в подъезд. Друг отговаривал меня, велел ждать его. Но на это не было времени. Мало ли что они с ней могу сделать.

Картина, открывшаяся моему взору, была отвратительной. В ободранном подъезде, источавшем аромат экскрементов и дешевых сигарет, было темно. Свет освещал лишь небольшую лестничную площадку первого этажа.