По моим правилам

Психолога нашла втайне от матери, спуская на него все карманные деньги. Вернулась туда, где все случилось.

Тогда целый час стояла в комнате, в которой,естественно, ничего не изменилось. А долбаный отросток того урода никуда не исчезал. Он все равно раз за разом появлялся перед глазами, когда меня пытались приобнять.

А потом я заметила, что слежу за Самсоновым слишком пристально. На его вечеринках раз за разом в тишине возвращаюсь к нему глазами и… И внутри что-то шевелилось.

Что-то тёмное, запретное. Переступить черту? Если он не обращает на меня никакого внимания, и я думаю, что не знает о моем существовании, это ещё не значит, что это так.

Ещё мать донимала. Она в какой-то момент заметила у меня отсутствие личной жизни. Вроде бы отношения у нас были замечательные, она знала все о моих тренировках, подружках, да даже о походах на самые крутые вечеринки.

Вопреки всему, против она не была, пока я соблюдала правила. Не появлялась пьяной и не приходила домой далеко за полночь. Но все время чего-то не хватало.

Я не могла ей признаться в самых сокровенных мыслях, поделиться трудностями. Знала, что она либо посмеётся, либо скажет, что это вообще не проблема. А зачем мне такая нервотрёпка?

Вот и разглядывала я Самсонова втайне ото всех. А что будет, если я попадусь ему на пути? Что будет, если он соблазнится мной? Не знаю почему, но мне казалось, что если меня коснётся он, то больше та картинка не появится.

Растворится… Проблема была лишь в том, что идти на сближение с Самсоновым – это как попасть в клетку с тигром.

Если вообще позарится. Я ещё не видела не точто ни одной довольной девушки рядом с ним, ни одной постоянной. Словно он вообще взял за правило не пускать в постель кого-то чаще одного раза.

И все равно же очередь стояла! Пару раз я отводила от девчонок беду. Когда видела, что совсем юное создание млело от его посягательств. Когда понимала, что не надо этой девочке таких приключений.

Иногда не успевала и становилась свидетельницей их слез, истерик. Один раз даже внутри шевельнулось что-то, похожее на ревность. Но ревнуют к тем, кого имеют. А Миша…

Миша вообще, в принципе, не был способен на то, чтобы в такие моменты находиться в трезвом состоянии или провести ночь в одиночестве. Что же творилось у него в душе…

Вечер подошёл к концу. Народ начал расходиться, а я тихонько позвонила в знакомую клининговую службу.