По моим правилам

К Катерине. Ревность. Жгучая и невыносимая ревность прострелила меня от макушки до пяток.

Никогда раньше меня так не накрывало. Никогда раньше я не воспринимала ни одну из многочисленных девушек как соперницу. Но никогда раньше он ни к одной из них не шёл сам.

Кралась за ним на автомате, прячась в альковах. Что же сделать? Неужели Катя и Миша… Да не может быть. Она тени собственной боится! И тут я сделала не совсем правильную вещь.

Когда Миша стал ломиться в дверь одиночки, так у нас называли печально известную комнату на одного человека, я сделала фото и отправила тренеру.

И стала ждать. Миша орал что-то странное. Высказывал претензии, и я просто с облегчением молилась, чтобы девушка не открыла. Между ними точно ничего нет. Такое не укладывалось в моей голове.

Но потом она вышла, а я все не могла оторвать от него глаз. Он был невменяем. Это внешне кажется, что он просто пьяный. Нет, это состояние настолько опасно, что он назавтра и не вспомнит, что случилось.

Как раз, когда я уже хотела вмешаться, так как Катя даже умудрилась ему по лицу съездить,появился тренер.

Быстро он. Я все наблюдала.

Они спорили, ругались, но все закончилось самым нормальным вариантом. Миша развернулсяи на нетвёрдых ногах пошёл дальше. Прочь от странной сцены, что развернулась поздней ночью в общежитии.

Завтра весь универ будет судачить об этом. Но тихо, чтобы не привлекать внимания, ибо имя Самсонова не стоит смешивать со сплетнями так уж откровенно.

Я покралась за Мишей.

Он действительно еле на ногах стоял. Надо проследить, помочь! Я не могла оставить его в этом состоянии. И тренер хорош! Ещё брат называется. Неужели нельзя было бросить свою ненаглядную и пойти за ним?

На очередной лестнице он едва не свернул шею. Моя душа не выдержала подобного. Позади уже стал коситься народ. Плевать! Я пошла за ним и, когда он качнулся на очередном повороте,схватила за шиворот.

Тяжёлый, но ввиду особо пьяного состояния податливый. Он повалился на меня, напирая всем телом.

Странные ощущения и ещё более странно стало, когда он неожиданно вцепился в меня.

Замерла, не в силах пошевелиться. В одну секунду нетрезвый, еле стоящий на ногах человек почувствовал опору. И вот я уже в его объятьях. Требовательных, уверенных.

Он что-то мычал, и его руки настойчиво пробирались к моей коже. А я… А я впервые с того самого вечера не чувствовала отвращения. Не чувствовала, что что-то не так, неправильно.