По моим правилам

Второй пришёлся по рёбрам. В глазах потемнело. Я справлюсь. Я сильная. Это закончится.

– Сучка! Да я тебе в глотку засуну так, что ты…

В этот момент дверь комнаты с треском распахнулась, с такой силой, что вырвала замок. На пороге стоял хозяин дома собственной персоной. Все такой же чёрный и хмурый, как раньше.

– Кажется, я недостаточно хорошо проинструктировал вас насчёт правил этого дома.

Немного не такой речи я ожидала. Да и в целом в моем состоянии луч надежды сменился странным недоумением. Потому что меня все ещё продолжали держать.

– Самсон, так вот смотри. Она целка ещё небось, давай ты первый, в чем проблема.

Боже. Нет. Мне почему-то казалось, что он не может быть таким. Не может быть насильником. Нет, Самсонов тот ещё урод по рассказам, но… Не до такой же степени.

– Отпустили ее.

Хватка ослабла мгновенно. Я упала и со всей возможной скоростью забилась в угол. Миша перегораживал пути к отступлению, эти – кдругой двери, наверняка в ванну.

В итоге я сиротливо застыла посреди комнаты возле стула.

Растирала руки. Как же больно, как же страшно. Я справлюсь. Я обязательно справлюсь.

Тот, что тряс передо мной своим жалким отростком, застегнул ширинку и пошёл к Мише навстречу.

– Самсон, ну ты же…

Чёткий прямой удар. Поставленный. Самсонов хоть и был далеко не качком, но силища в руках имелась колоссальная. Волейболистам вообще нельзя иметь горы мышц. Реакция не та, прыжок…

Парень свалился замертво. Без единого шанса, хотя в росте не уступал Мише ни на сантиметр.

Упал прямо рядом со мной. Желание ткнуть его было нестерпимым.

И я сделала это. Вроде бы незаметно, вроде бы совсем не сильно. Обидно, по-девичьи, хотя тоже была в прекрасной физической форме.

– Эй ты, с тобой я позже разберусь. Пошла в угол, и чтобы я тебя не слышал, а вы…

Он сверкнул пьяным взглядом в сторону застывших и уже порядком напуганных дружков.

– А вы сели, расстегнули ему ширинку и по очереди сделало то, что заставляли сделать ее. А я пока пару фоток организую.

Он достал телефон, пока замершие парни ошарашено мялись в сторонке.

Боже мой… Я не хочу это видеть! Меня снова скрутило.

– Ну! Пошли, и чтобы я вас больше не видел. В принципе, иначе сами понимаете…

И они понимали. На несущихся ногах приблизились и опустились на колени. Не смотреть! Не смотреть! Не смотреть!

Но я не могла отвести глаз от самого омерзительного зрелища за всю мою жизнь. Не помогало даже самоубеждение, что со мной все будет хорошо. Он не тронет.