Салочки. Я тебя догнал

При следующей встрече придется отсыпать девочке люлей и правды. Марк слишком долго берег ее и игнорировал. Так больше продолжаться не может.

Устало откинулся в кресле придорожного кафе. Надо бы запустить алгоритмы. Она, конечно, хороша, но точно сидит где-то рядом. И я ее найду, догоню, чего бы это ни стоило, а пока…

Набрал знакомый номер. Холодный голос ответил спустя пару гудков:

– И что ты хотел? Я не видел, чтобы ты решил вопрос с салочками. Часики тикают.

Ненавижу. Боже, как же я его ненавижу.

Да что б он сдох и вернул мне мать. Словно в насмешку на почту пришло видео. Белокурая хрупкая красавица неопределенного возраста полет цветник у маленького дома. Я знал это место.

Но на заднем фоне всегда стояла черная тень с глушителем наизготовку. Всего один неверный шаг, и я снова увижу пистолет у ее затылка. Снова услышу приглушенные рыдания.

Отец всегда сдабривал мою послушность такими вот подачками. Изредка разговорами. Но и в них она никогда не жаловалась. Никогда ничего не просила.

Лишь твердо стояла на одном: брось. Все брось и живи. Но как я мог?

Мне было десять, когда меня забрали от нее. В десять лет я увидел, как какой-то мужик подошел сзади к моей маме и приставил к ее затылку дуло пистолета.

Отец, стоящий рядом, пояснил, что, если я хочу снова видеть маму, если хочу, чтобы она нормально ела и жила в хороших условиях, я должен слушаться. Должен делать то, что он велит. Быть покорным.

И я был таким. Был ровно до тех пор, пока в восемнадцать мне не приказали убрать друзей.

Тогда мы пострадали оба: и она, и я. Отец был в бешенстве, что я отказался убить Марка и Сафроновых. Отказался стать, по его мнению, мужчиной и прекратить общаться со всякой швалью.

Потом меня привели к ней. На моих глазах он методично избивал маму, а потом она попросила его о разговоре. Я орал и кричал, чтобы ее не трогали. Но не мог согласиться на убийство.

Не знаю, о чем они говорили, но отец вернулся один. Сказал, что вызовет ей скорую и разрешает мне дружбу со всяким отребьем.

Не знаю, как она это сделала, но мама всегда обладала стальной волей, несмотря на внешнюю хрупкость.

И вот теперь она снова под угрозой. И все из-за выходки надолюбленного ребенка. Карина права, я должен найти ее, найти и трахнуть, чтобы снять сразу два вопроса: прекратить охоту на нее и завершить салочки. Только не уверен, что все будет так просто.

По крайней мере, хотя бы запустил алгоритмы поиска. Она не спрячется, она не сможет.