Салочки. Я тебя догнал

Кто бы мог подумать, что мы придем к этому? Я, Олег Еремеев, сын мэра, Марк Быстрицкий и братья Сафроновы, Игорь и Макс, – все мы бывшие одноклассники, сдружившиеся и прошедшие семь кругов ада из-за моего папаши. Он всю жизнь пытался диктовать нам, что делать.

Марк и Карина потеряли родителей при загадочных обстоятельствах, братья Сафроновы – сестру. И лишь меня с давних пор, как собачонку, держат на привязи, шантажируя жизнью единственного дорогого человека.

Если я буду послушным сыном, то и она будет жить.

Аид, а именно так его звали в Гродном и за его пределами, давным-давно потерял человеческий облик. Одно только покровительство игр для взрослых чего стоит. Его помощник открыл целую сеть! И только об одном незыблемом правиле я был предупрежден заранее: сын мэра в эти игры не играет. Под страхом смерти. Не своей, разумеется.

И вот теперь я сидел возле потрясающе красивой ухоженной брюнетки, тщетно пытаясь рассмотреть в ней ту угловатую девочку, что много лет назад обижалась на мои незамысловатые шутки.

Смотрел в ее черные, точь-в-точь как у Марка, глаза и чувствовал бешеную ненависть. Она винит во всем нас. Она винит меня в смерти своих родителей! Но это далеко не так…

Только вряд ли я тот, кто должен рассказать ей это. Потому что мы до сих пор точно не знаем, что стало причиной лютой ненависти Иванютина, зама моего отца по кличке Цербер, к семье Быстрицких.

В общем, все скрутилось в такой клубок, распутывать который предстоит еще долго. Причем всем нам и желательно сообща. Поэтому Карина должна вернуться домой как можно быстрее.

Девушка же лениво, с изяществом, достойным королевы, поглощала салат. Мне тоже принесли поесть, но я просто не мог оторвать взгляда от ее плавных движений и чувственных губ.

Впервые разглядел в ней женщину. Не просто сестру Марка, маленькую угловатую девочку, больше похожую на дикого бесенка, а именно молодую соблазнительную красавицу.

Внутри что-то шевельнулось, да только я сразу же засунул эти чувства подальше. Мне не пятнадцать лет, чтобы кидаться на нее, я умею держать похоть в узде. Тем более зная, кто она такая.

Ни о каком вожделении к ней не могло быть и речи, поэтому я отвел глаза и остервенело принялся за еду. За эти дни кочевой образ жизни порядком поднадоел.