Заказ на экстаз. Москва слезам не верит

Но тот на секунду завис, а потом серьезно спросил:

– Мне нужно ещё немного времени, и, думаю, мы сможем решить эту проблему. Но ты готов быть сыном уголовника? Я посажу его, Саш. Посажу всерьёз и надолго. Только время нужно.

Задумался. Не о том, каково мне будет в статусе сына уголовника. А о том, как отреагирует мать, когда все узнаёт. Я ведь ей так и не сказал, что наткнулся на этого урода и он снова портит мне жизнь.

– Да хоть порешишь его, мне все равно. Лишь бы он вернул фирму и исчез из моей жизни.

Делай, что считаешь нужным. Тебе что, понравились пирожные?

Если честно, то они были совершенно несладкими и со странным кислым вкусом. Никогда не замечал у Муромского таких странных привычек. Посмотрел на это все и добавил:

– Саш, ты извращенец. Это же есть невозможно.

Он же, смакуя каждый кусочек, насмешливо ответил:

– И это я слышу от человека, который сегодня ошпарил себе гениталии чаем, а потом лечил их при помощи своей сотрудницы при открытой двери.

Засранец. Совсем не жалеет своего босса.

Никакой субординации! Недовольно пробурчал:

– Александр Андреевич, будьте любезны не топтаться по моей старой мозоли.

– Не такой уж и старой. Час от силы этому увечью. Как ещё в больничку не загремел… Ты, прежде чем я совет дам, поделись своими соображениями, что делать будешь с Аней дальше.

Любит Муромский все же, когда все по его сценарию, но в данном случае я и не против был. Хочет план? Пусть получает:

– Сейчас позвоню организатору съемки, забыл опять, кто там был назначен.

Уволю. Потом займусь этим сам. Дистанционно, разумеется. Отсниму материал, все подготовлю к запуску. Параллельно с этим разберёмся с отцом. А потом старт программы, и ещё бы решить вопрос с заговором в деревне…

Почесал за ухом, вспоминая, что вообще-то, помимо всего прочего, надо было разобраться с предателем среди Аниных работников. От ребят из аудита ни слуху ни духу всю неделю.

Что они там нарыли? Хотя сейчас не до этого. Хватает проблем другого уровня. Повыше на порядок.

– Что-то в этой схеме я не вижу твоих действий непосредственно с Аней. Только не говори мне, что все эти дни ты в гостиницу к ней ездил о брёвнах разговаривать.

Муромский, как всегда, постепенно начинал раздражать. Но ведь я сам попросил его высказаться?

– Аня будет делать, что я ей скажу, а потом… Потом, как гениталии заживут, так и решим.

Сашка в ответ на мою пламенную речь искренне, от всей души рассмеялся. Недоуменно смотрел на него.