Комплекс Мечта

Тогда можно будет крутиться по-настоящему. Может, даже заведу вторую любовницу. Витая в облаках и захватив дело, я поспешил к лифту, где встретил Майкла. Какой-то он слишком уж молчаливый для таких радостных новостей.

– Ты уже пытаешься придумать, куда потратить деньги? Как действуем? По старой схеме? – болтал я, думая о картине, которую повешу в кабинет, и мини-баре, а лучше двух. Для гостей и себя любимого. Деньги – отличный стимул для работы человека, это не отнять, но личный офис… Тут я дело закрыть готов за два часа.

– Да, вот только есть проблема, повышение он обещал одному из нас, – задумчиво произнёс Майкл, заходя в лифт.

– Ну не расстраивайся, когда я залезу повыше, тебя подтяну, мы ведь команда.

– Да, команда.

Следственная комната находилась в другом конце участка, и у меня было время подумать над краткостью Майкла. Ловя на себе презрительные взгляды низшей пищевой цепи правоохранительных органов, я погрузился в скверные мысли. Мы с Майклом уже давно знаем друг друга и, даже если можно так назвать, дружим.

Не сломает ли наши отношения данный спортивный интерес? Конечно, я умнее его, но пока он мне нужен, иначе кем я буду командовать. Я резко остановился рядом с дверью, ведущей в следственную комнату.

– Чего встал? – Майкл выглядел как обиженный ребёнок, у которого отобрали игрушку.

– Слушай, дело явно от шишек сверху, давай просто его сделаем, получим деньги, а дальше уже посмотрим?

– Звучишь как настоящий капитан, – Майкл попытался пройти, но я перегородил ему вход.

– Я серьёзно, мы не раз с тобой уже проворачивали всякое и, если начнём заваливать друг друга, вместе и поляжем.

– Это угроза? – выпученные глаза Майкла сверкнули, и не знай я его так долго, счёл бы это вызовом.

– Давай просто разберёмся с этим стариком и уже найдем стоящие зацепки.

– Конечно, без проблем, друг, – Майкл подмигнул, открывая дверь.

Войдя в следственную комнату десять на десять квадратных метров, я сел на один из четырёх стульев, разглядывая старика.

Он забавно привстал, приветствуя нас, и, тяжело кряхтя, сел обратно. Три камеры маячили из стороны в сторону, а стекло Гезелла скрывало за собой пустую комнату для наблюдателей. Старик лет семидесяти, одетый в костюм, который остался у него, видимо, ещё со свадьбы, нервничал. Или же это старость заставляла его руки трястись и сжимать трость так, что костяшки на руках белели.