Мой Париж

Вторая ночь не обещала облегчения, хотя нашего греческого друга в номере уже не было. В кровать Никиты заселился какой-то амбал. На своей я предусмотрительно разложил футбольный шарф, поэтому ее, вероятно, никто не занял, и даже не поменяли постельное белье.

– Привет! Откуда вы? Я Дейв, из США.

– Привет-привет! Я Макс, а это Никита. Мы из России, – я был предельно вежлив.

Никита – не большой спец в иностранных языках – молча переложил зарубежный рюкзак со своей койки на свободную.

– Моя кровать, – сказал Никита все, что знал из английского.

– Но я первый ее занял! – сопротивлялся американец.

– Моя кровать, – продублировал мой друг.

Я подошел ближе к ним вплотную, натягивая улыбку. Борода в сочетании с российским гражданством и американской улыбкой способны творить чудеса. Я звучно пошкрябал бороду пятерней. Американец, весивший, по моим подсчетам полтонны, жалобно посмотрел сначала на Никиту, потом на меня:

– О кей, парни. Ноу проблем, это твоя кровать.

Вот так мы и победили в холодной войне, карибский кризис был успешно преодолен, и в отношениях двух стран наконец-то забрежжила оттепель. Паренек, как оказалось, забил на свою работу на конвейерной линии автомобильного производства, подкопил немного денег и решил прокатиться по Европе автостопом. В его понимании поездка по Европе – малозатратное путешествие, даже с учетом дорогущего перелета из Штатов. Мои соотечественники его бы не поняли, вот она, разница в возможностях.

Сейчас он через Берлин направлялся в Вену, где его ждали какие-то друзья. Парень первый раз в Европе, и его уже ждут в Вене. Меня, вот, никакие дружбаны в Австрии не встречали, хотя географически этот город мне ближе. Я постарался представить его путешествующим автостопом по России. Впрочем, лучше не стоит.

За такими размышлениями меня застал очередной наш сосед, который без стука вошел в комнату. С ним мы пообщались совсем недолго – это был поляк тридцати лет, приехал в город на машине из Варшавы по рабочим делам и заодно навестить брата, который недавно женился и сейчас живет в Берлине.

Для меня было непонятно, почему он не остался ночевать у брата. В ответ он мне сказал, что не хотел стеснять молодую семью. Для русского менталитета несколько диковато – как можно отправить близкого родственника ночевать в бомжатник. Или поляки очень воспитанные, что вряд ли, или наш сожитель просто назвездел.