Ужас, живущий во льдах

Они словно бы стояли в очереди к смертному одру, потому как именно так друзья уходили из жизни. Сначала один, потом второй, затем третий, тая подобно снежинкам в тёплую погоду. Нет, здесь более уместен другой пример. Вся наша группа стояла на эшафоте с обвязанными на шеи верёвками, в ожидании смерти, наступающей внезапно и крайне неприятно. Наш палач был избирателен, а ещё ему нравилось тянуть время, наслаждаясь нашими страданиями. И каждый из нас надеялся на чудо, что очередная верёвка окажется слабой и гнилой.

Но удача была не на нашей стороне.

Кабину слишком сильно накренило вниз, отчего давление в моей голове поднялось в несколько раз. Я буквально ощущал, как мозг вдавливается куда-то в затылок. Глаза бегали из стороны в сторону, теряясь в ориентации. До меня дошло только сейчас, что нистагм застиг меня довольно быстро, однако, тут нечему удивляться. Кресло Барани в сравнении с этим – смехотворная карусель для детей!

Мой рот непроизвольно раскрылся. Нижняя челюсть всё опускалась и опускалась, но я не мог противиться этому.

Мышцы не слушались меня, а мозг казалось вот-вот уснёт – «Может это и к лучшему? Я не хочу видеть свою смерть. Пусть уж лучше это произойдёт в отключке, может хоть эту милость я заслужил в свой жизни?»

Перед глазами пролетали картинки моей жизни. Студенческие годы пронеслись мимо короткой бессмысленной киноплёнкой. Первая работа мелькнула лишь на пол секунды. Зато, лицо жены остановилось, чтобы я смог ещё один раз взглянуть на неё, рассмотрев её милые ямочки, маленький носик, нежную кожу и длинные, шелковистые волосы, сияющие в глубинах тьмы.

Я ни о чём не жалею – жизнь была полна на разные эмоции. Лишь об одном мне грустно – я слишком мало времени проводил со своей любимой и нашей маленькой дочуркой, которая только недавно научилась говорить: «Папфа, бублю тебя!»

– Чёрт возьми, я не хочу умирать! – во весь голос закричал я, в надежде, что меня услышат небеса, ведь близость с ними ощущалась с каждой пройдённой секундой.

Краем глаза я выхватил лицо Александра Владиславовича, освобождённое от всяких страхов. Он был поглощён происходящем и похоже… радовался данному событию, словно маньяк, намеревающийся покончить со своей жертвой. Такой дьявольской улыбки я не видел давно. От этого мне стало тошно, и я отвернулся, чтобы не свихнуться в конец, хотя, быть может именно это мне сейчас и нужно было, чтобы отвлечься от криков боли.