Панург и его бараны

Он плохо понимал, где он находится и как очутился здесь, он помнил только слепую ярость, которая охватила его при виде мёртвого тела молодого барона и надменного выражения лица де Богарне.

– Я возвращаю тебе это тело, старик. Герцог велел мне привезти его домой, из уважения к господину коннетаблю, с которым твой хозяин находился в дальнем родстве, чтобы его могли похоронить, как подобает отпрыску древнего рода, хотя сомневаюсь, что еретикам полагается место на кладбище рядом с добрыми христианами.

Дикий вой Гаспара напугал всадников, лошади взметнулись на дыбы или шарахнулись в сторону, сбрасывая седоков, и только рыцарь Гийом удержал своего гнедого жеребца и смог остаться в седле.

Он успел сжать рукоятку меча, с замысловатой гардой, но не смог вытащить меч из ножен. Когда конь рванул прочь, через замковые ворота, унося рыцаря Гийома де Богарне, его рука по-прежнему крепко держала оружие, а его широко раскрытые от ужаса серые глаза смотрели в след, потому что голова рыцаря осталась в замке, сжимаемая рукой Гаспара Гару. Спутники де Богарне, надо отдать им должное, пытались сопротивляться. Для них эта бойня в старом замке была продолжением резни в Васси, где они избивали гугенотов. Она стала одним из эпизодов войны за веру, но эпизодом последним. Четверо слуг Франсуа де Гиза, умрут на замковом дворе, призывая на помощь бога и шепча молитвы на чужом для них языке, уверенные в своей правоте, потому что то, что видели их глаза, было подтверждением слов священников об абсолютном зле, которое явилось на землю для испытания всех истинно верующих. Даже, если бы их можно было бы расспросить, что они видели в последние мгновения своей жизни, они не смогли бы описать всего ужаса, который происходил с ними в замке Пьер Нуар: тот, кто был только что старым слугой, превратился в чудовище, похожее на огромного седого волка, оно в один прыжок покрывало расстояние в два-три туаза, и ударом огромной лапы сбивало с ног; это порождение ада разрывало человека на части и с утробным воем вгрызалось в тела, вырывая внутренности у ещё живых. Но, к счастью для окрестных жителей, спросить погибших слуг господина де Гиза было уже нельзя. Гаспар собрал их тела в одну большую кучу, он принёс во двор и обезглавленное тело Гийома де Богарне, чтобы сжечь их вместе с замком, но в старом замке нечему было гореть. Всё что можно было, сожгли в камине холодными зимними вечерами, а своего леса у Ковиньяков давно уже не было, и только крестьяне приносили время от времени хворост.