Туда, где фабрикуют облака

Когда я поняла, что беременна, меня уже повысили за заслуги и причислили на попечение к одному очень жирному, но богатому мужчине. Он меня лапал, бил и заставлял делать все, что ему захочется. – Но никогда не получалось у него довести себя до оргазма. Когда он хватал меня и сжимал или наоборот старался быть ласков и нежен, я молчала ему назло, но знайте, что ненависти к нему у меня не было. Мы доставляли друг другу равные чувства боли, а потому во мне не было ровным счетом ничего кроме пустоты. Со временем я стала понимать, что быть куртизанкой для старика – это не то, чем я бы хотела жить.

Рассказав Республике про свое дитя, я загубила бы не только свою жизнь – но и жизнь ребенка, который еще даже не родился. Потому сначала я ненавидела и проклинала свое чадо, но затем отчетливо осознала, что за всей этой мишурой появляется особенное чувство – любовь.

Сидящие рядом с нами люди с таким же удивлением наблюдали как обычный разговор превращался в войну этих нежных женщин. Несколько слушателей попали в этот кабинет из-за пустяка вроде кражи или лишнего слова в интернете и обычно больше всех кричали о том, на сколько не прав оратор, и что они верят только доктору Саре.

Но сегодня была обволакивающая тишина, превращая нас в декорации для лечения одной из самых главных больных.

– Значит ты почувствовала настоящую любовь? – удивленно спросил я. – Но как ты это сделала?

– Любовь – это искусство и не у всех есть вкус, чтобы ее различить. Мне удалось хотя бы на короткое время познать и понять ее ценность, – постаралась ответить как можно деликатнее Эмбер, но рядом раздался смех.

– Вы люди очень меркантильны, – с улыбкой оправдывалась Сара. – Все на свете стараетесь оценить. Даже себя вы ставите наравне с деньгами и даете себе цену как любому другому товару. Как в магазине вы сначала смотрите на ценник, а потом на товар, так и в жизни ваше отношение зависит первоначально от цены.

Эмбер постаралась отнестись к ее словам скептически и закурила вторую сигарету.

Больше всего на свете мне хотелось верить, что таких правдивых людей, как она, гораздо больше, чем один человек. Ее истина колола, высмеивала и рождала сомнения в наших умах. А самое главное эта правда могла конкурировать с правдой андройда и за этим не следовало наказания за неповиновение. Это многого стоит, и уж я-то это знал.

– Вы достойная женщина, Сара, – произнесла Эмбер и хитрыми глазами осмотрела доктора.